Несмотря ни на что противостояние двух сторон продолжалось. Крузерей и Вальбурга с поддержкой магов и монстров не собирались просто так сдаваться, тем более у них всё ещё было наиболее выигрышное положение. Тело Ишимуры по-прежнему лежало на земле без явных признаков жизни, а из-за ситуации в академии лишь Куроке, Широне, не имеющей возможности помочь из-за почти полного истощения Момо и, к удивлению многих, Иссея заботила судьба парня, которого большинство уже считали безвозвратно потерянным. Прагматичных и наиболее заинтересованных людей, вроде Азазеля, интересовал лишь сам артефакт, его создатель и в чём именно заключается сила Ишимуры, раз именно она привела к таким нелицеприятным последствиям.
— «Ну, ничего не поделаешь. Остаётся только отомстить за парнишку, ну и по возможности всё же изучить его тело, мало ли к чему это приведёт». — примерно так думал Азазель, продолжая во всех смыслах жаркий бой с обладательницей Лонгина.
Сколько ещё ты будешь противиться неизбежному? Сколько ещё раз тебе нужно пережить Ад для понимания истины? Почему тебе так нравится страдать? Неужели ты не хочешь всё это закончить? Неужели ты ещё не понял сколь велико в реальности твоё БЕЗУМИЕ!?
Бездна. Это единственное слово, которое может хоть примерно описать место вокруг него. Бездонная тень, пустая, но полная всего. Тысячи алых глаз смотрящие в никуда, но видящие всё. Миллионы различных образов, что неразрывно связаны друг с другом, меняя друг друга, будто записи с видеокамеры. Куча тёмных корней, что своим положением напоминают клубок змей, усердно душащих свою жертву, хотя она даже не пыталась сопротивляться этому. Корни уже давно и надёжно зафиксировали его, медленно усиливая свою хватку. Руки были изрешечены отовсюду столь сильно, что их было не видно под громоздким слоем древесных оков. С ногами было тоже самое, каждый сантиметр пробили острые, шипастые путы. Грудь в районе сердца давно заросла, а за спиной корни извились в подобии дерева, опутывая новые участки тела. Из горла торчал отросток, что свился в ошейник и зафиксировал голову, а вышедшие из правого глаза побеги своим чудовищным танцем создали подобие на ветвистую корону, неимоверно давящую на тело своей тяжестью.
Сколько лет он уже в таком положении? Это ему было неведомо, ибо вести счёт времени было не в его силах, но по личным ощущениям он пленник этой Бездны уже много тысячелетий. За такое время можно забыть всё, даже собственное имя, но ему не давали этого сделать. Играющие перед его ещё не тронутым корнями глазом образы исправно напоминали ему о его личности, а крики тысяч теней напоминали о его грехах, разрывая его разум и плоть в ненависти. Все кого он когда-то тронул сполна отыгрывались на нём за каждое мгновение страданий, рвя его на части, и одновременно с этим показывая ему то, что мучало лучше любого пыточных дел мастера. Образы альтернативных событий, которые мелькали перед ним лишь с одной целью — причинить боль и свести с ума. Каждое мгновение вклинивалось в память, при этом всё сильнее разрывая границу реальности.
Вот образ его первой жертвы в новом мире. Тот самый изуродованный беглец, которого он тогда с трудом победил. Монстр с наслаждением рвал в клочья своего убийцу, давая ему испытать на себе все пережитые муки от гниющих ран, а вот он уже исполняет страх человека, врываясь в его дом, нападая на его родителей, а после нещадно глумясь над ними, насилуя жену на глазах беспомощного мужа. Слёз не было, все они давно иссохли в его лишённом надежды глазу, а беглец ни на миг не останавливался в его пытках, устраивая кровавые игрища с его матерью и ещё совсем юной Ханакай.
И каждый убитый мстил ему таким образом за всё. Постоянные терзания тела и боль были самым меньшим поводом для страдания человека, ведь образы, что отрадно передавали ему все происходящие в них ощущения, показывали гораздо большие пытки, жертвами которых был уже не только он, но и его близкие. Каждое мгновение тысячи образов и криков боли впивались в его сознание, а вместе с тем уничтожая реальность вокруг.
Что из показанного правда? Было ли это в реальности? Как понять истину? Эти вопросы постоянно мелькали в голове жертвы, не давая ни на секунду забыть о пытках. Всё увиденное в образах он чувствовал взаправду, а потому боль стала давно привычной, но вот страдания от невозможности прекратить всё это и понять, что является реальностью никуда не исчезли.