— Как… Ты же пленник здесь… Пленник своих кошмаров! Как это…
— Ошибаешься, огрызок, я никакой не пленник. Как вообще я могу быть в плену того, что является моим.
— Что? Что ты несёшь!? Это моя сила!
— Больше нет. — с вызовом в глазах и улыбкой на лице сказал вернувший себе божеский вид Арата. — Раньше это действительно была твоя сила, но… теперь всё это моё.
— Ложь! Это я Демон Страха, рождённый с первым ужасом вселенной! Это я та сила, что терроризирует разум живых!
— Только вот ты кое-что забыл. В той битве ты действительно почти победил, вот только ключевое слово здесь «почти». Я выжил и почти полностью пожрал тебя, а знаешь, что именно это значит? — улыбка Ишимуры стала похожа на оскал хищника. — Теперь не ты являешься Демоном Страхов, а я. Это меня называют Фиддлстиксом. Это я питаюсь кошмарами и отчаянием окружающих, а ты… Ха, ты всего лишь недоеденный огрызок, ничего более. Жалкая амёба, что до последнего пытается избежать неизбежно поглощения. Иронично, правда? Ты так упорно пытался убедить меня в этом, но в итоге сам оказался в роли жертвенного ягнёнка.
— Думаешь человек сможет поглотить меня, ничтожество!?
— Человек? А кто в таком случае ты? Посмотри на себя, огрызок. Ты сейчас настолько надкусанный и неполноценный, что ради воплощения перенял мою внешность и часть личности, так о каком демоне может идти речь, если ты даже неполноценное существо?
— Ты…
— Иронично, у меня ушло так много времени на осознание всего этого. Столько времени занимался самобичеванием, и в итоге только сейчас всё понял. Как же стыдно за это. Хотя, я в любом случае должен сказать тебе спасибо, огрызок.
— ?
— Благодаря тебе я окончательно всё понял. Понял все свои чувства, их силу, ну и себя самого разумеется. А, плюс ещё понял причину проблемы моего контроля над силой страха, что в целом логично. В конце концов откуда взяться контролю, если кусок этой силы до последнего пытался меня поработить.
— И что всё это тебе даст!? Ты существо без цели, занявшее чужое место в этом мире! Тебя вообще не должно быть в этой вселенной!
— Как собственно и тебя, правда? Нас обоих не должно существовать, но мы оба не желаем исчезнуть, правда мотивы у нас разные.
— И в чём же разница? Ты точно также упиваешься страхом и отчаянием других, пожирая их как хищник пожирает свою добычу. Так в чём различие, если мы делаем одно и тоже?
— В том, что я живу не только пожиранием страхов.
— Будешь продолжать гнуть свою линию о привязанности и любви к своим близким? Тебе самому от этого не смешно?
— Может быть и смешно, но это никак не меняет правды. Я целую вечность провёл здесь пожираемый отчаянием, но разве моя память о них угасла? Разве я перестал испытывать эти чувства?
— И что в итоге? Отними у тебя всех твоих близких, и ты станешь мной. Нет, даже хуже, ты станешь ещё большим монстром.
— А не всё ли равно? Как ты и сказал, я тот ещё псих, и единственное, что может удерживать меня в относительно здравом и человечном состоянии — это мои близкие. К чему мне эта вселенная без них? Думаешь мне будет уже не всё равно, если сказанный тобой вариант событий произойдёт?
— Как же ты жалок. В тебе нет ничего, никакой цели, только твоя жадность и зависимость от кучки муравьёв! Зачем тебе тогда существовать!?
— Может быть и незачем, но раз уж мне был дан шанс на существование здесь, то я с превеликой радостью воспользуюсь им. Демон, ангел, бог, концепция, неважно кто. Любой, кто попытается покуситься на мою жизнь и жизнь небезразличных мне людей будет страдать, и это весьма иронично, ведь ты один из таких ублюдков.
— Не пытайся прыгнуть выше головы.
— Я уже давно это делаю, так что совет несвоевременный. Но, раз уж мы закончили этот разговор, то пора бы нам приступить к кульминации сего действа.
— Кульминации? Ты думаешь будто…
До окончания своего вопроса непокорный остаток ощутил боль в своём теле. Его ноги пронзили пальцы длинных демонических рук, из-за чего тот упал на колени, а после такие же руки схватили и оставшиеся конечности нового пленника этого места. Завершилось всё фиксацией головы остатка. Демонические руки схватили его за скальп и подбородок, заставив жертву смотреть вверх, а на протяжении всего этого процесса Арата неспешно подходил к своему «противнику», при этом напевая кровавый мотив.