— Мило. Правда не совсем понимаю причину таких откровений перед «неоднозначным элементом». — сделав очередной ход, Арата потерял первую пешку.
— Не вижу смысла скрывать подобное, ну и надеюсь на ответную честность. Равноценный обмен. Я честно отвечаю тебе, ты отвечаешь мне, разве это не честно?
— Смотря на содержание поставленных вопросов и сложность ответа. В любом случае, я слушаю. — теперь пешки лишилась Ситри.
— Ишимура. Я не буду спрашивать тебя о том кто ты, насколько ты сильный и тому подобное, понимаю бессмысленность таких вопросов. Ты их просто проигнорируешь, поэтому я спрошу кое-что другое. Как ты стал таким, какой ты сейчас?
— Хм. Вопрос не слишком удивительный, но по сравнению с прошлыми попытками раскрутить меня на откровения выглядит не так плохо. Хотя я не могу не спросить. А с чего вы вообще взяли, что я был другим? Ответ конечно очевиден, но вдруг я ошибаюсь.
— Думаешь я спрашиваю это из-за рассказов Момо?
— Пока что лишь спрашиваю, ничего более.
— В таком случае я скорее всего тебя удивлю. Момо почти ничего не рассказывала о тебе, не считая каких-то мелких общих моментов, хотя и по ним уже можно провести различия тебя нынешнего и прошлого. Ну или же твоя подруга не так хорошо знает тебя.
— Хм. То есть вопрос возник из-за пары слов Момо и, как я понимаю, чуть более конкретных рассказов одного блондина. — Санджи слегка вздрогнул от упоминания своей персоны, а на одно мгновение ему и вовсе показалось, что Арата мельком, буквально на миллисекунду, повернулся в его сторону.
— В целом так и есть, поэтому у меня и возник вопрос. Как относительно обычный ребёнок превратился в тебя? — очередной ход на этот раз конём.
— Интересная формулировка вопроса. Хочешь знать как я дошёл до жизни такой, ответь тогда на один вопрос. Ты когда-нибудь испытывала настоящий страх за свою жизнь? Испытывала предсмертное отчаяние? Чувствовала, как жизнь начинает медленно покидать твоё тело, пока сам ты находишься в таком беспомощном состоянии, что вынужден просто наблюдать за собственной кончиной без шанса на спасение? Инцидент с Кокабиэлем и Саммит мы не учитываем.
— Кхм. Вероятно в таком виде всего этого мне испытать не довелось, и не могу сказать, что сильно жалею об этом. — с небольшой задержкой ответила Сона.
— Зря.
— Хм? В каком смысле?
— Знаешь, у других на этот счёт могут быть другие мысли, но я придерживаюсь конкретного принципа. Лишь ощутив касание смерти и испытав страх с отчаянием ты действительно осознаёшь всю ценность жизни. — Арата сумел забрать у Соны ладью.
— Интересное мнение, хоть я и не совсем с ним согласна, но к чему ты вообще начал эту тему?
— А сама не догадываешься?
— Хочешь сказать, что успел испытать всё это? Не сочти за грубость, но не слишком ли это громкие слова?
— Смотря что для тебя значит «громкие». Хочешь верь, хочешь нет, но я как никто другой знаю чувство отчаяния, а потому и ценность жизни тоже.
— И что тебе даёт это знание?
— Многое. Как минимум знаю на что я готов пойти ради своей жизни, свои моральные ограничения, и это знание даёт очень многое.
— И на что ты готов ради своей жизни?
— Кто знает. Например, поверишь ли ты мне, если услышишь, что ради своей жизни и комфорта я готов безжалостно вырезать всех людей в академии, потом сделать тоже самое с населением Куо, а после и всей Японии, не щадя ни женщин, ни детей?
Такой вопрос слегка выбил Сону из колеи, а услышавшие это Санджи с Цубаса и вовсе были готовы начать отбиваться от внезапного нападения, хоть и осознавали отсутствие шансов на победу над Аратой.
— Я… не уверена в этом. Раньше мой ответ был бы отрицательным, а сейчас… я не знаю. — выдавила из себя ответ Сона.
— А почему раньше ты бы дала такой категоричный ответ? — с полуулыбкой спросил Арата.
— Потому что помню твою реакцию на тот случай с жертвами беглецов в другом городе. Говоря о замученных насмерть детях ты испытывал презрение, тебе это было неприятно, и мне кажется тогда это было правдой.
— Хм, а что же теперь?
— Теперь… после твоего сражения с Кокабиэлем и твоего пробуждения от воздействия артефакта с последующим геноцидом магов и участи их командира, — от последнего Сону вновь передёрнуло. Воспоминания о сошедшем с ума Крузерее были свежи в памяти всех участников Саммита. — После всего этого я не могу точно ответить на этот вопрос.
— Понятно. Ну, в таком случае сам отвечу на него. Да, я могу это сделать, нужен только повод.