Ринувшись к телу заплаканная девочка начала трясти Куроку, крича и моля о том, чтобы она не покидала её. Пыталась залечить её раны своими силами, но всё было бесполезно. Глаза черноволосой девушки окончательно потухли, заставив Широне плакать ещё сильнее над телом своей сестры, пока, возвышаясь над ней, на эту картину смотрел Арата. Смотрел полным холода и пустоты взглядом.
— З-зачем? — голос Широне был заплаканным, полным боли и отчаяния. — Зачем!? Семпай, что вы наделали!? — некомата посмотрела в глаза Араты снизу вверх. — Зачем!?
Арата на это ничего не ответил, лишь подняв свои руки начал медленно, но нарочито громко аплодировать.
— Браво. Браво. Спецэффекты и декорации просто божественны, актёрская игра и вовсе пробирает до глубины души. Я даже почти поверил.
— Ч-что? Чт-то с вами происходит?
— У тебя почти получилось, без шуток, есть только один маленький нюанс.
Арата призвал Безмолвие в руки.
— Ты хороший менталист, я бы сказал великолепный, но моя психика уже далека от человеческой, и у неё есть одна особенность. Человечность во мне поддерживает лишь моё отношение к немногим небезразличным мне людям, они для меня буквально спасательный круг и якорь, что не даёт мне окончательно стать монстром. И знаешь что? Моя привязанность к ним абсолютна. — глаза Араты начали пылать яростью. — Для меня тронуть их равносильно выстрелу себе же в голову, на уровне инстинкта. Я физически не могу нанести им целенаправленного вреда, если нахожусь в своём сознании. Это невозможно, так что мне бы никак не удалось сделать этого. — Арата взглядом указал на лежащий труп перед собой. — А сейчас я даже укола совести и сомнений не почувствовал, что невозможно. Моя любовь к Куроке слишком абсолютна и безумная, чтобы даже подумать о том, чтобы навредить ей, и этого ты не учёл. Не так ли, Древний Бог?
Комната вновь погрузилась в тишину, а два девичьих силуэта не моргая смотрели на Арату. Казалось время в помещении полностью застыло, но через некоторое время одно движение со стороны Широне разрушило эту иллюзию.
— Б-безумие… — прошептала Широне. — Ты — безумный ублюдок.
После этих слов, Широне неуловимо переменилась. Арата не мог сказать в чем заключались изменения, но они определённо были… и чем больше он смотрел, тем больше замечал. В первую очередь в глаза бросалась радужка. Если раньше она была цвета расплавленного золота, то сейчас как будто потускнела и покрылась патиной. Сложно описать. Оно наклонило голову набок. Это не было похоже ни на один встреченный ранее Аратой вид. Абсолютно чужое и отталкивающее зрелище. Зубы, виднеющиеся меж приоткрытых губ неуловимо заострились, кожа начала создавать ощущение тонкой плёнки, натянутой на нечто, и это нечто активно исследовало отделяющую его от мира преграду, из-за чего та ходила волнами, как будто под ней копошились сотни и тысячи червей. Больше, меньше, они всё извивались, то растягивая её лицо, то возвращая к нормальному виду.
А потом то, что прикидывалось сестрой Куроки… улыбнулось.
Губы потрескались и лопнули посередине, следом лопнули щеки, образовав нечто отдалённо похожее на шрамы Араты, только вот если у Ишимуры они были скреплены относительно аккуратными стежками, то тут роль ниток выполняло что-то среднее между тонкими червями и столь же тонкими щупальцами. Они вгрызались в одну сторону щеки, нанося мерзкие на вид рваные раны, вылезали с другой и пытались скрепить противоположное место разрыва, переплетаясь между собой без всякой системы и симметрии.
Волосы чуть отросли и позеленели, напоминая тину. Глаза медленно набухли и лопнули, выдавив жидкость на веки, но затем, как будто передумав, вернулись обратно, образовав что то, похожее на зрительные органы рыб, такие же мёртвые, затянутые какой-то плёнкой и выпуклые. Но не это было самым отвратительным. Они приняли зелёный и алый цвет, как будто кривые отражения Ишимуры и Широне, смешанные и опороченным разумом, даже не безумным, а просто чудовищно далёким от человека. Всё так же склонив голову на плечо, в жесте, недоступном ни одному разумному, обладающему скелетом, вывалив разбухший язык, похожий больше на толстое и короткое щупальце, неизвестным образом не откушенное частоколом зубов, навевающих воспоминание о шипах, оно спросило булькающим, словно говорили через плёнку воды, затянутую водорослями голосом:
— ЗАЧЕМ ТЫ ПЫТАЛСЯ НАС УБИТЬ, Б-Р-ат-Ик?
Пространство вокруг, не отставая от «Широне», также преобразовалось. Яркий солнечный свет, бьющий из окон, начал затухать, подобно включенной лампочке. Цвета всего окружения потускнели, будто покрывшись пеленой тьмы, а после вся утварь, стены, окна и прочие объекты начали растекаться, напоминая льющуюся смолу и обнажая истинный вид окружающей Арату реальности.