— Ри-Ришард, — выдыхаю, стараясь собраться с силами и дать отпор.
Мужчина, угрожающе рыкнув, и, подхватывая одну ногу под коленкой, собственнически закидывая на свои бёдра, уже щёлкает пряжкой ремня на брюках. Слышу звук расстёгивающейся молнии и, вдохнув больше воздуха, выпаливаю на одном дыхании:
— У меня месячные.
Лирссман резко замирает, превращаясь в камень. Без понятия, сколько проходит времени прежде, чем супруг берёт себя в руки, вновь возвышаясь и внимательно вглядываясь в мои глаза. Явно ищет признак лжи, но ему ничего не стоит прямо сейчас всё проверить.
Да, не хотелось говорить об этом, преследуя собственные мотивы, но как получилось, так получилось.
— Когда начались? — ровно спрашивает.
— Вчера, — машинально отвечаю, не в силах язвить или увиливать.
К тому же, моя нога до сих пор на мужских бёдрах, а пальцы грубой руки сжимают нежную кожу под коленкой до боли, да и возбуждение Лирссман никуда не исчезает.
— Почему не сказала?
— Зачем?
Но ответа не получаю.
Ришард, вновь натягивая маску холодности, всё же отпускает мою ногу, даже отдёргивает платье, приглаживая по бёдрам, затем приводит в порядок себя. Невольно бросаю искоса взгляд вниз, замечая весьма заметную выпуклость брюк. Сглатываю набежавшую слюну, смотря строго перед собой, и только позже, сидя в дорогом авто и глядя в окно, перестаю улавливать реальность.