Ришард крайне аккуратно уложил меня на постель, прикрыв тонким одеялом, а после коротко распорядился:
— Лежи.
Прежде, чем он покинул спальню, отметила, как мужественно и даже красиво он расстегивает пуговицы чёрной рубашки. Но вместо того, чтобы радоваться одиночеству, ощутила укол раздражения.
«Стоило мужчине узнать о моей боли, и он тут же слился, как бОльшинство представителей его вида».
Перевернувшись на другой бок, притянула колени к груди, задумчиво рассматривая узоры декоративной штукатурки на стене. Запоздало обрушилось осознание произошедшего, и я закрыла лицо ладонями, стараясь забыть свою распутность.
Да, с Джеймсом мы не только миссионерскую позу практиковали, и ублажить друг друга могли разными способами, но сейчас…
«Элеонора! Это же Лирссман! Чёрт! Как ты вообще сама к нему в трусы полезла!», — вопило всё внутри, заставляя сгорать в собственном огне, разрушающихся моральных принципов.
Пусть изначально, ради спасения, готова была на всё, но после слов о фиктивности брака, о взгляде мужчины на себя, в котором явственно читалось раздражение, успокоилась, радуясь, что не пришлось торговать телом. Но после первого секса, между нами резко всё переменилось. И я бы хотела узнать, о чём думал мужчина, переступая эту границу.
Без понятия, сколько так пролежала, но уже собиралась встать и переодеться в новую пижаму, как дверь спальни распахнулась, ослепляя меня многогранными запахами еды. Опешив, вцепилась в простынь на груди. Мэри вкатила передвижной двухъярусный столик, уставленный изобилием моих любимых блюд. И пока отходила от шока, в комнату вошёл Лирссман, одетый в домашние хлопковые брюки и серую футболку в облипку. Девушка тут же удалилась, тихо прикрыв за собой дверь, а я, перевела вопросительный взгляд со столика на мужчину.