— Элеонора… — предупреждающе протянул, словно желая одним взглядом пригнуть перед ним на колени.
— Это единственное, что осталось у меня от отца. Он доверил «это» только мне, и даже после его смерти я не пойду против него. Можешь ударить меня, хоть убей! Я ничего не расскажу и не покажу, — настаивала на своём, впиваясь пальцами в руки, сложенные под грудью.
Казалось, мужчина целую вечность изувечивал меня своими холодными глазами, но вскоре покинул комнату, а когда за ним захлопнулась дверь, я громко выдохнула, прислоняясь к позади находящейся стене, медленно оседая на пол.
«Неужели Ришард отступил?», — всё спрашивала себя, не веря.
Но за окном окончательно стемнело, а в гостевую никто не врывался, прислушиваясь к звукам, даже шорохов никаких не слышала, тем более шагов…
***
— Что за…? — сонно буркнула, дёрнув плечом, морщась от боли.
Когда глаза привыкли к яркому солнечному свету, бьющему из окна, оглядела пространство вокруг, с недоумением отмечая, что сидела на мягком ковре на полу, где меня оставил Лирссман. Учитывая явно раннее утро, я пробыла тут всё ночь. Не помню, в какой момент уснула, но из-за твёрдой поверхности под собой и скрюченной позы, ныло всё тело, и даже небольшая зарядка не помогла. Удивляло и то, что никто не вернулся за мной, хотя изучив Ришарда, он бы забрал меня и по среди глубокой ночи, утащив в свою берлогу.