— А я просила развод? — скептически спросила, вновь поворачивая лицо к зеркалу, размазывая крем на лбу.
Минута тишины.
То ли Лирссман удивился, то ли пытался свыкнуться с моим равнодушием, которым часто он сам меня душил.
— Я развёлся год назад.
«О, как!», — хмыкнула про себя.
Всё же, пальцы дрогнули, на секунду перестав поглаживать лицо.
Нет. Ришард не врал, но и мне легче не стало. Я не вижу ничего ужасного в наличии бывшей жены, но вот Лирссман отчего-то все упоминания с ней скрыл, подчистил информацию в интернете, хотя уверена, о его супружеской жизни раньше много что публиковали. И настораживала вот «эта» скрытность. Неправильная. Пугающая. Скажи он, что жена умерла от болезни или разбилась в автомобильной аварии, к примеру, я бы ещё могла что-то понять, но не смахивал Ришард на вдовца, особенно убитым горем.
— Мне всё равно, — всё же ответила, убирая баночку с кремом в нижний ящик.
— Не верю, — уже с нотками раздражения выдохнул резко, мотнув отрицательно головой.
— Правда, Лирссман. Меня волнуют более насущные вещи, — устало выдохнула, оборачиваясь корпусом к супругу, прислоняясь бедром к краю мраморного стола. — Я пришла к тебе за помощью, попросив защиты. Раскрыла правду, желая не так уж много. Что сделал ты? Решил вопрос, тут претензий нет. Я только вздохнула спокойно, подумав: «Надо же, неужели опасность миновала?!». А, что в итоге? Мне предъявляют секретную информацию о тебе, и что-то я сомневаюсь, что её можно достать по стандартному пропуску в местной библиотеке. Пришло осознание, что, если кто-то заполучил на тебя компромат, то существует брешь в охране. В «твоей» охране. И чувство защищённости сошло на «нет». Уж не знаю, система безопасности у тебя хреновая, или крыса завелась. Но сейчас я даже в собственном доме не чувствую себя безопасно!