Д.: «Зачем?».
Э.: «Я хочу извиниться. И мне нужно больше информации против Ришарда».
Да, глупо, но иначе мужчину не завлечь. Надо показать ему, что у нас разлад в семейном «гнёздышке», навить на свою беспомощность, взывая к синдрому «спасителя».
Д.: «Он что-то сделал тебе?»
Э.: «Отчасти. Это не разговор для переписки»
Собеседник молчал долго. То начинал что-то писать, то прекращал, словно не в силах правильно сформулировать предложение. Да и для меня наша встреча, втайне от Лирссман, могла быть крайне опасной. Никто не будет знать, где я и с кем, а Ришард поймёт, что что-то произошло только в том случае, если я не отправлю ему уже привычное утреннее сообщение об общем состоянии меня и ребёнка. Значит, и встречу надо будет назначать на первую половину дня.
Д.: «Хорошо. Куда мне подъехать?»
«Что ж! Первый шаг предпринят», — предвкушающе улыбнулась про себя.
Э.: «Я сброшу адрес. Но смогу встретиться только через неделю. Сам понимаешь, за мной постоянно следят»
Да, лучше было не раскрывать всех карт, так спокойнее.
Ещё пару минут, и мужчина пишет, что ждёт дальнейшей информации, а после пропадает из сети. Я выключаю ноутбук, закрывая крышку и откидываясь на спинку кресла.
Что-то не даёт покоя. Ощущение, словно в короткой переписке упустила нечто важное. Но размышляя о мужчине с иной стороны, пытаясь предположить исходящую от него потенциальную угрозу, понимала, что повода так сильно опасаться, у меня нет. Во-первых, мужчина не пойдёт против Ришарда. Ни за что. Во-вторых, ему будет важно расположить меня к себе максимально так, чтобы я верила каждому слову и доверяла больше, чем кому-либо. В-третьих, я не буду скрывать беременность, прикинусь несчастной девушкой, которую обманули, и мужчина проникнется ещё большей жалостью, воспылав ненавистью к Лирссман.