Состоялся наш первый публичный поцелуй.
Прикосновение тёплых и на удивление мягких губ не вызвало отторжения. Более того, мне понравилось. Понимаю, это всё лишь для публики и правдоподобности легенды, да и опыта в обольщении женщин у Ришарда очень много. Потому не было смысла и мне обманываться, надеясь, что стану «той самой», да и, если честно, я не метила на место истинной миссис Лирссман.
Знала, что на публике не избежать настоящих проявлений супружеской жизни, потому и к подобному повороту была готова. Стоило поцелую прекратиться, и я вновь счастливо улыбалась, позируя фоторепортёрам. Но думаю, большую роль сыграла и моя прежняя публичная жизнь среди звёзд мировой музыкальной индустрии, и характер отца, бежавший по моим венам. Окажись я обычной девчонкой, какой-нибудь официанткой или офисной сотрудницей, то вряд ли бы даже сунулась за помощью к Лирссман, скорее с трусостью приняла бы смерть от рук врагов отца.
— Прекрасно держишься, — тихо похвалил шатен, стоило нам зайти в просторный холл ресторана.
В ответ ничего ответить не смогла, банально сдерживая бушующие эмоции в себе. А к Ришарду было много вопросов, которые так и норовились быть высказанными. Но всё после вечера.
Когда мы зашли в большой мраморный зал, уставленный длинными столами с закусками вдоль стен, и громоздкими хрустальными люстрами, свисающих опасно с потолка, собравшиеся гости во всю начали глазеть на нас, и почему-то больше уделяли внимания мне. На удивление, в толпе заметила знакомые лица тех, с кем приходилось сотрудничать или пересекаться в моей уже прошлой жизни. Да, Ришард разрешил мне продолжать работать, но как прежде уже не будет, и ко мне теперь будут относиться более деликатно, боясь гнева мужа.