- Не стреляй, - жалобно простонал он. – Не губи, прости нас, дураков, мы ж не знали.
- Чего не знали? – не понял Иванов, не отводя ствола.
- С кем встретились, откуда тут быть тебе, здесь только разбойники дикие бывают, вот и стали стрелять. Прости. Весь хабар забери, только не убивай.
- Ну-ка, спуститесь сюда все, - приказал Иванов, дождавшись, когда приказ будет выполнен, оглядел троих нападавших. Вид у них был жалкий, оружие они бросили на выходе, какие-то ружья, совсем уж допотопной конструкции, чуть ли не мушкеты. Он ведь ещё по облакам дыма понял, что порох дымный. Молодой, с простреленным плечом, держался стойко, а вот старик стоять не мог, его приходилось поддерживать, штанина потемнела от крови.
- Перевяжи его, - велел Иванов единственному здоровому члену группы и бросил в него моток бинта.
Молодой усадил мужика на камень, а сам, сев на корточки, стянул с него сапог и принялся бинтовать.
- А теперь то же самое, только подробно, - приказал Иванов, не отводя ствола. – Чего вы не знали, как узнали, и почему так испугались?
- Ну, откуда нам знать… - мужик простонал, молодой бинтовал крепко, - не знали мы, что сам уполномоченный здесь ходит.
Иванов слегка опешил. Уполномоченный? Он-то уполномоченный, пусть и в отставке. Вот только откуда бродягам из иного мира об этом знать? Нет, они явно имеют в виду что-то другое.
- А как поняли, кто я?
- Так поднялись на этаж, увидели, - объяснил молодой, затягивая узел. – Гильзы там.
- И? Вы по гильзам определили? – он по-прежнему ничего не понимал. Или такие гильзы только уполномоченные используют?
- Ну, да, по гильзам.
- Гильзы стоят дорого, - сообщил мужик, лицо его было бледным, но умирать пока, вроде бы, не собирался. – Их собирают всегда. И даже когда бой идёт. А если кто-то гильзы вот так бросает, значит, у него их много, а много патронов только уполномоченный с собой носит. И гильзы собирать ему нет резона.
- Вот оно что, - удовлетворённо кивнул Иванов.
- Так что, убивать не станешь?
- Не стану, если сами не вынудите.
Все трое облегчённо вздохнули.
- Вы расскажите о себе, - предложил Иванов. – Кто такие, откуда, какими судьбами здесь оказались.
- Местные мы, - сообщил старший. – С хутора Нового, что к северу от моста.
Говорил он так, словно Иванов отлично знает здешние места и уж точно понимает, о каком хуторе идёт речь.
- А сюда пришли, чтобы поискать чего ценного. Тут дома, - мужик обвёл рукой окрестные руины, - они завалились ещё до того, как люди их обшарили. Если в руинах копать, можно металл добыть. Алюминий, медь. Трудно разбирать, но мы и такой добыче рады.
- А сдаёте куда? – спросил Иванов.
- Так, в Малаховке барыга сидит. Цену даёт меньше, зато не тащиться в Новгород.
- Так, кивнул Иванов, наматывая на ус информацию. – А с оружием у вас как?
Он кивнул на брошенные стволы.
- Принесите-ка.
- Слушай, не отбирай, а, - попросил мужик. – Сам ведь знаешь, без оружия тут… проще застрели уже.
- Отбирать не стану, - пообещал Иванов.
Парень, тот, что был не ранен, сбегал и принёс гору железного хлама, что они свалили у выхода. На холодное он смотреть не стал, интересуясь только огнестрелом. Винтовка, однозарядная, вроде берданки. И двустволка, по виду, шестнадцатый калибр, почти обычная, только механизм запирания странный, стволы переламываются на вниз, а вбок. И револьвер, старый и вытертый до белизны, на шесть патронов с УСМ одинарного действия. Небогато.
- Твари тут, оглянуться не успеешь, как ноги отгрызут, - пожаловался мужик.
- Добро, - кивнул Иванов и встал. – Я вас не трону, подскажите только, в какой стороне жильё?
- Так по реке, ниже спустись. Километров… - он закатил глаза, подсчитывая, - сорок, наверное. Там мост, а за мостом – Малаховка. Село большое, мимо не пройдёшь.
Иванов развернулся и отправился к реке. Выстрела в спину он не боялся, то есть, боялся, конечно, но пятиться назад не стал, не стоит ронять авторитет. Его приняли за кого-то, и это здорово помогло, осталось только понять, хорошо это или плохо.
Вернувшись к лодке, он отчалил и снова двинулся вниз по течению. Местность слева теперь уже не была голой степью, теперь там рос довольно густой лес с проплешинами заготовок. А ещё горы, которые до этого держались где-то далеко, на самом краю видимости, теперь подступили ближе. Километров двадцать, не больше. А горы солидные, отдельные вершины просто теряются в облаках.