Глава десятая
Чуткая женская интуиция в то раннее утро заставила жену Главного Древовала залезть в карман его пиджака, и она не прогадала: в кармане лежала коробочка, в коробочке - колечко, над колечком - записка "Светочке". Прям как игла в яйце, яйцо в утке и дальше по тексту.
- Вот гад, - стиснула зубы женщина.
Колечко было с бриллиантом, на узенький пальчик. Ей не налезло.
Она поместила его обратно в коробочку и зашла в спальню, где почивал начинающий лысеть муженёк. Сам он в постели был уже никакой, зубы ни к чёрту, - словом, пора было заводить любовника.
Жаль только, - муженёк её опередил в этом плане.
Она швырнула коробку с кольцом ему прямо в лицо, - от этого он и проснулся.
- Что? - вскрикнул он, пробуждаясь. - Что случилось?
- Я звоню своему адвокату! - злобно выцедила жена через зубы.
.......
Что ж.
Древовал тут же приехал на работу и дал ребятам со стройки распоряжение спилить нахрен все деревья с берёзами, - больше его ничего не сдерживало.
Однако и тут что-то пошло не так: вечером позвонил Бобёр и испуганно сообщил, что посеял бензопилу. Просил денег на новую.
Как можно было про@бать бензопилу-то, а?
Вне себя от ярости, Древовал ломонулся на стройку, и обнаружил там эту троицу - Бобра, Саламандру и Крысу, - все они были обдристаны белым помётом, поклёваны и помяты. Бухали, небось, не просыхая, все выходные!
Всё нужно делать самому, никакой надежды на них! Вот гадство-то!
Он едва не поехал тут же в строительный магазин, чтобы купить топор или новую бензопилу. А лучше, всё же, топор, и тупой, и вручить его этим гаврикам, и стоять рядом, смотреть, как они будут рубить им, вручную, раз уж профукали инструмент.
Ненавистные берёзы неодобрительно шумели листвой.
- Доберусь я до вас, веники-переростки! - помахал на них кулаком Древовал, сел в машину и поехал домой.
.......
Уже перед выпиской Иван Иваныч, врач, заглянул к Димедролу снова.
- Вот, - он достал из папки пару листков бумаги. - Исследований пока немного, но тут утверждают, что музыка может действовать и не напрямую.
- Ого себе, - Димедрол, которому перестали ширять успокоительное, сел на кровати ровно. - Это как?
- Можно воздействовать музыкой на воду, а потом лечить этой водой, - и док торжествующе поднял кверху палец. - Это прорыв, я считаю! Лучше всего сохраняет заряженность музыкой обычная, простая вода! Музыка меняет её структуру! Вы понимаете, молодой человек?
Дим закивал головой. Потом пошла напряжённая работа мысли. Потом он воскликнул, но шёпотом:
- Док, у меня есть идея!
.......
Журку Димон встретил в холле больницы. Журка была ещё бледная, со следами пластыря на лице - там, где были приклеены трубки, - и слегка взъерошенная. Он обнял её так, что чуть не помял ещё больше.
- Э-э-эй, - буркнула она, улыбаясь, из глубины объятий. - Ди-и-им... Ну пусти...
- Как ты? - наконец отпустил её Димедрол.
- Я так чудесно выспалась, - заулыбалась сильнее Журка.
- Выспалась, - повторил, как эхо, Димон.
- Да! И мне приснилось, будто ты играешь на скрипке, а дед Пихто посадил у берёзы репку! Прикинь! Вот упоротый сон! Очнулась - лежу в больничке. А что случилось-то? Врач прописал мне миндальные круассаны с чашечкой кофе два раза в день. На две недели. Странный он врач, ей-богу.
Димедрол взял её куртку и протянул, придерживая руками за воротник:
- Одевайся, холодно, - и, затем, усмехнувшись: - Я, говорит, Дракон. И хрясь в обморок. Упорышная болезнь. Док сказал, что у активно переболевших возникает пожизненный иммунитет.
- Упорышная? - захохотала Журка, ныряя в рукава своей куртки. - Ну ты шутни-и-ик! Какой из меня Дракон? Я ж по нашей легенде Дворф.
Тот только хмыкнул.
.......
Вечером Дворфы праздновали возвращение ребят домой.
Лис приготовил отменный плов - всё же, в искусстве готовки ему не было равных. С тарелками плова, с кухни они переместились в комнату, расселись кто куда и стали кто чем делиться.
Говорил, в основном, Лайкос.
- Смотрите, это всё неспроста. Упорышная болезнь включает в людях желание уничтожать деревья. Без деревьев человечество вымрет. Вам не кажется, что эта болезнь придумана, чтоб уничтожить всех нас, людей?
- Да не, ерунда какая-то, - почесал репу Лис, незаметно перекладывая из своей тарелки в тарелку Джой самые аппетитные кусочки мяса. - Кому это нужно?
- Инопланетянам! - и Лайкос убавил голос до шёпота: - Они хотят очистить планету от нас, людей.
- Знаешь, - Лис усмехнулся, - на месте Земли я бы всё человечество давно уничтожил. Как она ещё терпит всё то, что на ней происходит?
Джой потянулась за лентяйкой от телевизора, но Лис её опередил:
- Ой, не-не-не. Только не это. Warcraft - это максимум, но только не новости, только не новости.
Тут, с присущей ему медлительностью заговорил Димедрол.
- Дворфы. У меня для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться. Завтра мы все идём в филармонию. Я уже обо всём договорился.
- Ох, - захлопала в ладоши Джой, чуть не уронив тарелку, - это круто, круто! Но это же дико дорого!
- Я обо всём договорился, - оборвал её Димедрол. - В семь вечера. Завтра.
И он пустился в разъяснения по поводу музыки и воды.
.....
- Да кто ж сейчас на концерты в джинсах идёт, Димон? - хохотала Журка, осматривая своего кавалера вечером следующего дня. - Ты б не позорился!
Сама она была в платье вечернем с дико открытой спиной - внизу выреза очевидным фактом значилось отсутствие трусиков.
- Нормально, - отмахнулся он. - Все готовы?
У каждого с собой были припасены бутылки с водой - док выдал, на время. Они договорились так: ребята проносят на концерт классической музыки воду, которую выдают в больнице для пациентов; вода заряжается музыкой; её возвращают обратно в больницу и выпаивают пациентам; док пишет свою диссертацию о воздействии этой воды на упорышных пациентов.
И следующей стадией стала бы обработка музыкой ампул.
Лайкос покивал головой и опять отличился - вместо воды в нагрудном кармане жилетки он пронёс бутылку Столичной.
На входе Димон только кивнул головой, и их всех тут же, без слов, пропустили внутрь. Никаких билетов никто не спросил.
К ребятам подошёл, как очевидно, конферансье, и с уважением обратился к Димону:
- Дмитрий Абрамович? Еле узнал Вас! Рад приветствовать!
У Журки чуть глаза от удивления не выпали.
- Здравствуйте, Пётр Иммануилович, - протянул ему руку Димон. - Спасибо, что согласились принять нас.
- Ну что Вы, о чём речь, - конферансье схватил Димедрола за руку своими обеими и начал трясти с таким подобострастием, что Журка чуть жвачку не проглотила. И продолжил затем говорить: - А вы сейчас как, играете?
- Ну, чуть-чуть, - кивнул Димедрол.
- Чего? - не выдержала Журка. - Играет на чём? На нервах?
Кажется, она одна ничего не понимала здесь, а остальные - включая друзей, вахтёрш и билетёрш, - все были в курсе.
- Извините, - скромно отобрал свою руку Димыч, уходя от ответа. - Скоро уже третий звонок. Вы покажете, куда нам сесть?
- Пойдёмте-с! Первый ряд, первый ряд, - засуетился конферансье, показывая направление и попутно расталкивая людей, оказавшихся на пути.
.....
- Ты мне объяснишь, всё-таки, что происходит? - прошипела Журка Димедролу в ухо, когда они все расселись.
- Да это друг мой из детства, - отмахнулся от расспросов Димон.
На сцене разместились музыканты, и Первая скрипка давала звук, чтобы все они понастроили свои инструменты.
Вскоре прозвенел третий звонок. В зале плавно погас и снова включился свет.
Дирижёр взмахнул палочкой, в воздухе разлилась музыка, и время остановилось.
....
Концерт удался на славу.
В конце, когда все отхлопали, на сцену вышел конферансье, и, поклонившись, сказал:
- Дамы и господа, не расходитесь. Сегодня мы имеем честь принимать у себя в гостях великого скрипача Дмитрия Абрамовича, - тут он назвал фамилию Димедрола, и Журка, таки, проглотила свою жвачку. - И я хотел бы попросить его сыграть для нас Canzonetta Andante Петра Ильича Чайковского.
Зал одобрительно загудел. Димка покрылся румянцем и натужно заулыбался.
- Просим! - воскликнул конферансье, хлопая вместе со всеми и обратившись уже к нему, непосредственно.
Тот, сконфуженный, встал и прошёл на сцену. Поздоровался. Поклонился. Ему тут же вручили скрипку.
Дирижёр взмахнул палочкой, и оркестр начал прелюдию.
И Димон заиграл своё соло.
Тут никто не долбился в двери и не пытался вырвать её, рискуя сломать и батарею. Никаких омоновцев или металлических, обжигающих пальцы холодом, пожарных лестниц. Только зал людей, его друзья, и Журка - из-за света на сцене их было почти не видно, но они были все там, и Дим чувствовал их сопричастность к той чудесной музыке, которая лилась сейчас из-под пальцев его, из-под смычка, из скрипки.
....
(Canzonetta Andante - Концерт для скрипки с оркестром ре мажор, соч.35 П.И.Чайковского).