Дед тяжело вздохнул и толкнулся в ворота главного входа.
Там его ждал охранник.
- Ты кто? - спросил он.
- Дед Пихто, - ответил дед и, пока охранник задирал возмущённо бровь, торопливо добавил: - Мне к главному! Вот! - и протянул письмо.
- Это что ещё? - хмыкнул охранник. - Он такое читать не будет. Максимум - поллиста. Крупными буквами. Мой те совет, бесплатно.
- Дак мне бы с ним переговорить, - предпринял дед новую попытку прорваться к цели и шатнулся в сторону огромного турникета с четырьмя вертушками.
Охранник хапнул его за отворот рубашки - только пуговицы полетели - и медленно произнёс:
- Запись. По. Телефону.
И рубашку, подлец, помял. А потом так тряхнул старика, что у того бумаги все и посыпались, разлетевшись веером, и палка брякнулась оземь. Дед закашлялся.
- Тьфу ты! - произнёс охранник и отпустил дедову рубаху.
Тот, кряхтя, присел собирать листки.
В это время дверь в Управление отворилась, и внутрь вошла распомаженная донельзя Журка, сразу же завладев вниманием охранника. И не только его. Дед, увидев девчонку, аж крякнул от ейного вида. Как сказала бы Журка сама: "Вообще, кто не в курсе, то "выгнали из борделя за бл@дство" - эт про меня!"
Охранник, уставился сначала на её ярко-красный рот, откуда выдулся жвачный пузырь и чпокнул, а потом на подпихнутые пушапным лифчиком буфера, наполовину торчащие из откровенного декольте.
- Малыш-ш-ш, - произнесла Журка ему так томно, что даже у голубых шевельнулось бы традиционно в штанах. - Где здесь библиотека?
И сделала деду глазами знак: " Мол, шевели мосольчиками, дедуль! Я с таким спать не стану даже за деньги!"
Охранник заворожённо пялился на ложбинку промеж её этосамо, и партизанский знак прозевал. Дед шустро сгрёб бумаги, взял палку и ловко преодолел турникеты - перелез, и даже почти бесшумно. Впрочем, если б в тот момент случилось землетрясение, то охранник, пожалуй, не заметил бы и его.
Дед прошёл по коридору с красной ковровой дорожкой и метнулся в самую красивую дверь, представшую перед ним - косяки золотые, витая ручка, - но, как выяснилось, это был всего лишь мужской туалет. Внутри было вообще музейно и экспонатно: фаянс сиял так, что микробы дохли на подлёте за три километра, а сбоку, на столике, лежали аккуратной стопочкой свёрнутые рулончиками белые махровые полотенчики. Пахло хлоркой вперемешку с лавандой.
"Едрёный дворф!" - сгоряча ухнул дед, чуть опять не рассыпав бумаги.
Дверь кабинки с грохотом распахнулась, и на него двинулся чей-то зад, - и, судя по габаритам, зад, однозначно, женский. Дед сначала остолбенел, а затем выдал краткое:
- Здрасьти.
- А-а-а! - заголосил зад, и фигура начала разворачиваться: перед дедом вмиг нарисовалась обширных объёмов дама со шваброй в руке: - Ты кто?
- Дед Пихто, - ничтоже сумняшеся брякнул дед.
Это была уборщица.
- Пшёл вон отсюдова! - гаркнула та, замахнувшись шваброй. - Мог бы и смыть за собой! А то нагадют, крышкой закроют, а смывать будет кто? А? Кто, я спрашиваю?
- Я только руки помыть зашёл, - соврал дед, не моргнув и глазом.
- Ну и что? - огорошила его уборщица. - Мог бы и смыть, раз зашёл!
Дед выскочил в коридор, - не с первого раза: палка встала поперёк дверного проёма сначала, — да так и ткнулся лицом в Главного.
Тот был внушительного вида, в синей рубашке, брюках со стрелками и при галстуке. В чёрных, начищенных до блеска туфлях дед даже увидел своё отражение: растерянное и помятое.
- Ты кто? - брякнул раскатисто Главный, и у него во рту ослепительно сверкнули белым клыки.
Дед, на счастье, не стал отвечать, а молча подсунул тому бумаги:
- Мы вот. Мы берёзу хотим этсамо. Спасибо.
- Берёзу? - Главный Древовал взял бумаги, поводил у них носом, и все шесть листков кинул в полуоткрытую дверь туалета: - Приберите, Мария Григорьевна!
- Да-да, - залепетала та, внезапно сделавшись суетливой и вежливой.
Древовал повернулся к деду, взял его за плечо, наклонился к уху и произнёс:
- Это моя берёза. Она на моей земле. Ясно?
Дед кивнул головой, отчаянно заморгал глазами, а дальше... дальше с ним произошла мотивация. В животе заурчало, булькнуло, и тыквенный сок убедительно попросился наружу.
Отринув Главного, а затем и Марию Григорьевну, дед ломонулся в кабинку, заперся там на внушительную щеколду из тяжёлого золота, и помещение туалета, вместе с длинными коридорами здания огласил протяжный кишечный вой.
.....
Дед покинул Управление через задний проход. То есть, вход. А, точнее, выход.
Вернее, ему помогли - достаточно интенсивно.
Уже на асфальте, в который было закатано всё вокруг - ни травинки зелени, ни кустика, - дед сначала уселся боком, потом уткнулся лицом в ладонь, тяжело вздохнул, а потом и горько заплакал, - так его Журка и обнаружила.
- Пойдём домой, дед, - сказала она, беря его под локоть и подбирая палку. - Джой там пряников напекла. Лис морошковый чай припёр. Пойдём уже, а? В Warcraft зарубимся.
Дед притих, хлюпнул носом и взялся за палку:
- А пойдём, дочуш. А пойдём.