Глава четвёртая
Утро Главного Древовала началось не с кофе: заныло над верхней челюстью, стукнуло в мозг, разлилось муторной зубной болью на полголовы. Он свесил ноги с кровати, на второй половине которой спала жена, уже заметно начинающая стареть: уже не было в её глазах задорного блеска, на лице появились морщины, и вместо смеха и благодарностей Древовалу приходилось выслушивать горы её недовольства.
Словом, пора было заводить любовницу.
К тому же ещё был сон - странный, явный: как будто-то ему, Древовалу, в ресторане подали котлеты по-киевски, и одна из котлет уже во рту превратилась в дубовую колобашку. Так, что он себе - хрясь! - и сломал правый клык, прямо под корень - он-то теперь и болел. С тем и проснулся.
Древовал накинул халат и пошёл на кухню. Плотно закрыл за собою дверь. Пощупал зуб. Набрал на телефоне номер.
- Светочка, запишите меня к зубному. На сейчас, - не здороваясь, сказал он в трубку.
На том конце защебетал восторженный голосок, будто нет высшей чести, чем записать начальника на приём к дантисту.
Секретарша напомнила, что в одиннадцать совещание, но Древовал не дослушал, - нажал отбой, отложил телефон и уставился бесцветными глазами в окно.
Там была красота: на гладком, точно стекло, асфальте танцевали, закручиваясь смерчиками, целлофановые пакеты. Ни травинки, ни кустика - загляденье!
Он, таки, хорошо поработал за этот год: подчистил город от всех этих бл@дских лип и уродливых тополей, повырезал кустарники.
Ещё остался гадский и совершенно оскорбительный палисадник возле стройки, - особенно, две берёзы, что вымахали на десять метров, - но там уже всё было на мази: Крыса - правая лапа Древовала - обещался спилить их в ближайшее время на пару с Бобром и Саламандрой.
Как раз сегодня назначено совещание, чтобы утрясти все эти вопросы и подписать бумажки. Хотя что там обсуждать? Всё и ежу понятно.
Умный, сука, зверь, этот ёж.
Он закрыл глаза и представил, как будет круто, индустриально, если весь участок замостить, к примеру, тротуарной плиткой и устроить там стоянку машин. Платную, разумеется. Со шлагбаумом. И для инвалидов.
Чтобы было за что штрафовать дэпээсникам, ибо даже бог делиться велел, как говаривала его мамаша - царствие ей небесное и сочувствие всем чертям.
Первый этаж в новом доме уже обещан банку, на втором будут офисы, и приезжающим клиентам понадобится парковать свои бээмвэхи.
Он заулыбался краешком рта, но зубная боль дёргнула так, что он замычал, скривился и принялся копаться в ящике кухонного стола. Откопав там сильное обезболивающее, он закинул в рот две таблетки, запил их водой из чайника и уставился на часы.
На этой неделе строители должны достроить их трёхэтажный пентхаус, и можно будет съезжать туда, что всяко лучше, чем ютиться тут, в пятикомнатной хате, в городе. Рядом с домом огромный лес, который под шумок можно и попилить - давно уже Пильщик, родня на седьмом киселе, слёзно просил в аренду этот кусок гектара. А родню надо поддерживать.
Опять же домик себе отстроит из этого леса.
После совещания - не забыть - надо пригласить Светку в токио-ресторанчик, зарезервировать стол, - чтоб подготовить её морально.
Привычным движением он плеснул себе коньяка, жахнул стопку, надел пиджак с брюками, с ходу взял со стола ключи от любимой тачки и пошёл на выход.
Дёрнул дверь.
Она не открылась.
Нет, он как следует провернул замок и нажал на ручку двери, но она стояла влитая, как каменный монумент!
- Что за дьявол, - пробубнил Древовал, морщась от зубной нарастающей боли.
В щель двери, со стороны подъезда, была щедро залита монтажная пена. За ночь она успела высохнуть и крепко прирастить дверное полотно к косякам.
На самой двери было пеной написано: "карма©"
.......
Журка и Джой сидели на кухне - трескали борщ. Лис умел изумительно готовить борщи - холостяцкая жизнь изрядно его потрепала, обучив самому главному, - и девчонки вовсю нахваливали и борщ, и Лиса.
- А кто-нибудь в курсе, чего наш Лайкос дома не ночевал? - спросила Джой у ребят, накладывая в тарелку жирной, густой сметаны.
- Не знаю, - пожала плечами Журка. - Спит, как убитый. Всю подушку в слюнях измочил. Я посмотрела - волосы на башке в пене монтажной. Как бы не учудил чего.
Из комнаты, будто подтверждая её догадки, донёсся протяжный Лайкосный храп и невнятные бормотания.