Выходя из гостиной, Адер оглянулся, посмотрел на меня через плечо и сказал:
— Даже не думай, что тебе удалось обмануть меня, Ланор. Ты бунтуешь, ты сопротивляешься, но в сердце своем ты этого тоже хочешь.
Я не могла позволить, чтобы Джонатана постигла такая же судьба — ни за что!
— Джуд не преувеличивает, — пролепетала я. — Джонатан живет очень, очень далеко, — проговорила я, не обращая внимания на издевки Адера. — Нужно три недели плыть на корабле, потом ехать в карете, а вокруг будут только леса да поля и дома бедных крестьян.
Адер на секунду задержал на мне взгляд:
— Что ж, хорошо. Если путь так тяжел, я не поеду. Поедешь ты и привезешь его ко мне. Это станет отличной проверкой твоей верности, правда?
У меня сердце ушло в пятки.
Пока Джуд гостил в особняке, он ходил с нами на балы и званые вечера, но когда мы возвращались домой, Адер не пускал Джуда в свою спальню. Он холодно усмехался и желал проповеднику доброй ночи.
Джуд пробыл в Бостоне недолго. Как-то после обеда они о чем-то говорили в кабинете Адера за закрытыми дверями, а потом я увидела, как Джуд складывает монеты в свой кошель. Адер явно с ним за что-то расплатился.
В тот день, когда Джуд должен был нас покинуть, он разыскал меня. Я сидела в гостиной и занималась шитьем, поскольку выдался яркий солнечный день. Он, комкая в руках шляпу, поклонился мне, словно я была хозяйкой дома.
— Шьете? Даже удивительно, что вы и теперь держите в руках иголку с ниткой, Ланор. Ведь тут полно слуг для такой работы. Но поупражняться не мешает, чтобы не забыть. Это правильно. Жизнь с Адером не всегда будет такой — большой дом, слуги, всяческая роскошь. Будут и тяжелые времена, когда придется позаботиться о себе. Это я по собственному опыту сужу, — проговорил Джуд, печально улыбнувшись.
— Благодарю за совет, — сказала я холодно, всеми силами стараясь показать, как мне неприятно его общество. — Но вы же видите: я занята. Вы меня не просто так искали?
— Я более не намерен досаждать вам, мисс Ланор, — почти смущенно произнес Джуд. — Я сегодня уезжаю.
— Досаждать мне? Мои чувства никак не связаны с тем, хотят вас видеть в этом доме или нет. Главное, хочет ли этого Адер.
Проповедник усмехнулся и похлопал шляпой по колену.
— Ланор, вы же знаете, что Адер, по большей части, считается с вашими желаниями. Он к вам очень привязан. Думаю, он к вам относится по-особенному. Сказать по правде, я никогда прежде не видел, чтобы он так относился к женщине… Я бы даже сказал, что не видел, чтобы женщина его до такой степени расслабила.
Должна признаться, эти слова мне польстили, но я сидела, опустив голову и не отрывая глаз от шитья.
Джуд уставился на меня в упор:
— Я пришел, чтобы предупредить вас… тебя! Ты играешь в очень опасную игру. Нам всем очень важно держаться на расстоянии от Адера, и этот урок всем нам дался нелегко. И вот теперь ты отнеслась к нему с любовью, и он решил, что заслуживает подобной преданности. А ты никогда не думала, что дьявола сдерживает только одно: то, что он знает, что все его ненавидят? Но даже дьяволу порой хочется сочувствия. А сочувствие к дьяволу — это масло, подлитое в огонь. От твоей любви он только еще сильнее обнаглеет — и потом ты сама об этом пожалеешь.
Предупреждение Джуда меня и рассердило, и изумило. Чего-чего, а такого я от него никак не ожидала. Но я молчала и ждала продолжения.
— У меня есть к тебе вопрос, и я надеюсь, что ты будешь со мной честна. Что такая девушка, как ты, нашла в Адере? Я заглянул в твое сердце и увидел в нем страсть и жажду приключений. Он ввел тебя в мир плотских удовольствий, и ты ринулась во все тяжкие, как это могло произойти только с девушкой, взращенной в пуританстве — к его превеликому восторгу, следует добавить. Но может быть, твоя страстность — всего-навсего глупость, Ланор? Ты не задумывалась об этом? Отдавай Адеру свое прекрасное тело, если тебе так хочется, но зачем отдавать сердце человеку, который способен его только испачкать и одурманить? Он не стоит ни твоей верности, ни твоей любви. Сердце обманывает тебя, Ланор. Все-таки ты еще довольно невинна для того, чтобы якшаться с такими, как он. Прошу прощения за откровенность, но я говорю все это ради твоего блага.
Я была возмущена. Кто он был такой, чтобы рассуждать о моей глупости? Я попала в ловушку, как все остальные из свиты Адера. Я была вынуждена ублажать жестокого господина, чтобы остаться в живых. В то время мне казалось, что я делаю все, что в моих силах, чтобы уцелеть в этих ужасных обстоятельствах. Теперь я смотрю на все иначе, конечно; теперь мне ясно, что тогда я ошибалась и не могла самой себе сказать правду. И я должна была поблагодарить Джуда — ведь он страшно рисковал, предупреждая меня об опасности, грозящей мне, находясь в доме Адера. Но я к нему относилась с большим недоверием, поэтому попыталась обмануть его, заставить поверить, что я знаю, что делаю.