— Что ж, спасибо за ваш совет, — сказала я. — Но надеюсь, вы меня простите, если я отвечу, что сама решу, как мне быть и что делать.
— О, но ведь теперь дело не только в тебе, верно? — спросил Джуд. — Тебе придется втянуть во все это Джонатана — мужчину, к которому ты питаешь столь большую любовь. Ты с такой готовностью согласилась исполнить приказание Адера, что я гадаю: уж не был ли он прав? Тебе хочется исполнить его приказ, да? Ты хочешь, чтобы твой возлюбленный угодил в западню Адера, потому что тогда он окажется в этой западне рядом с тобой?
— Знаете, что я думаю? — едва не сорвавшись на крик, выговорила я, бросила шитье на пол и вскочила на ноги. — Не вам давать мне советы! Вы ревнуете… Вы сами хотели притащить Джонатана к Адеру, но у вас не вышло. А у меня получится…
Я была вне себя. Я сама не понимала, что говорю; да, конечно, у меня было больше влияния на Джонатана, чем у Джуда, но ради чего? Джуд понимал, а я — нет.
Он покачал головой и попятился назад:
— Я привожу к Адеру только тех, кто, на мой взгляд, заслуживает такой судьбы. И они идут к нему по своей воле. Более того: я ни за что не привел бы к нему того, кого люблю. Никогда.
Мне надо было бы спросить его, что он имеет в виду, но тогда я, как многие молодые люди, дала волю гневу, не понимая, что делаю. В любом случае Джуду я не доверяла. Он неожиданно предстал передо мной совершенно иным человеком, и я не понимала, что это может означать. Может быть, он хотел поймать меня на неверности Адеру — господину, которому он служил намного дольше, чем я? Может быть, такова была его роль в свите? Провокатор, доносчик?
Я постаралась не покраснеть. От волнения меня просто трясло. Джуд довел меня до крайности.
— Хватит, я вас достаточно слышала. Оставьте меня, иначе я расскажу Адеру о ваших происках.
Джуд в изумлении отпрянул, но тут же взял себя в руки. Он с деланым уважением поклонился мне и, пятясь, стал выходить из гостиной.
— Вижу, что совершенно ошибался в тебе, Ланор. Нет, сердце тебя не обманывает. Ты прекрасно ведаешь, что творишь, верно? Надеюсь, ты примирилась с Господом в том, что собираешься сделать.
Я пыталась дышать ровнее, унять часто бьющееся сердце, убедить себя в том, что Джуд лжет.
— Вон отсюда, — процедила я сквозь зубы и шагнула к нему, словно в моей власти было выгнать его из дома. — И надеюсь больше никогда с вами не встречаться.
— Увы, это не нам решать. Мир так мал, если мыслить о вечности. Хотим мы этого или нет, но наши дороги еще пересекутся, — сказал он и проворно выскочил из комнаты.
Глава 30
Приготовления к моему отъезду были начаты немедленно. Мне было куплено место на грузовой корабль, отплывающий в Кэмден через четыре дня. Донателло, который явно радовался тому, что я уезжаю, помог мне выбрать пару крепких сундучков среди десятков, приплывших в Бостон из Европы. В один сундук мы уложили мои лучшие наряды, а в другой — подарки для моего семейства: отрез китайского шелка, воротник и манжеты из бельгийских кружев, которые нужно было только пришить к платью, золотое ожерелье с нежно-розовыми опалами. Адер настаивал на том, чтобы я взяла какие-то подарки и для Джонатана, чтобы тот понял, как прекрасна жизнь за пределами Великих Северных Лесов. Я объяснила, что у моего друга одна страсть в жизни — женщины. Тогда Донателло покопался в коробках и извлек колоду игральных карт с фривольными рисунками на месте обычных королей, королев, валетов и дам. В особенно непристойной позе была изображена дама червей. К картам Донат присовокупил сборник любовных стихов, тоже неприличных. Джонатан никогда не увлекался чтением, но уж если какая-то книжка его могла заинтересовать, так разве что эта. А еще Донателло нашел статуэтку, вырезанную из нефрита и купленную, как он сказал, в одной далекой восточной стране. Статуэтка изображала мужчину и двух женщин, сжимающих друг друга в объятиях. И наконец, последнее: бархатная шкатулка, в которой, однако, лежали не кольца и браслеты, а три фаллоса, вырезанных из светлого и темного дерева и слоновой кости.