Однако причины, по которым, как я считала, София не заслуживает Джонатана, этим не исчерпывались. София была далеко не самой красивой женщиной в нашем городке. По моим подсчетам, по меньшей мере двадцать девушек такого возраста были красивее ее. Себя я из скромности в это число не включала. Да и по положению в обществе она была не ровня Джонатану, и хозяйкой была не бог весть какой. Шила, правда, более или менее сносно, а вот пироги, которые она приносила на церковные праздники, были бледные и неровно пропеченные. Без сомнения, София была умна, но опять же: если бы кто-то собрался выбрать самую умную женщину в городе, вряд ли бы ему в голову пришло ее имя. Так почему же она завладела Джонатаном, которому должно было доставаться только все самое лучшее?
Я пряла лен, размышляла об этой странной связи и мысленно ругала Джонатана за его ветреность. В конце концов, разве он не сказал в тот день на выпасе Мак-Дугалов, что будет ревновать, если я полюблю другого парня? А сам тайком шастал к Софии Якобс. Девушка, не так сильно влюбленная, сделала бы правильные выводы из такого поведения, но я не желала делать никаких выводов. Я предпочитала верить, что Джонатан выбрал бы меня, если бы только знал о глубине моих чувств. По воскресеньям, после службы в церкви, я ходила по лужайке одна и бросала безответные взгляды на Джонатана. Я надеялась, что мне удастся сказать ему, как сильно я люблю его, как хочу быть с ним. Порой я бродила по тропкам, ведущим к дому Сент-Эндрю, и гадала, чем сейчас занимается Джонатан. Иногда я впадала в мечтания и представляла, как руки Джонатана прикасаются ко мне, как я прижимаюсь к нему, как мои губы сливаются с его губами. Стыдно подумать, как наивны были тогда мои представления о любви! Будучи девственной, я представляла себе любовь целомудренной и утонченной.
Без Джонатана мне было одиноко. Это время было словно бы прелюдией к тому, какой станет моя жизнь, как только Джонатан женится и обзаведется семейством, а я выйду замуж за другого. Нам предстояло разлететься по разным орбитам, нашим путям не суждено было пересечься. Но в ту пору этот день еще не настал, и София Якобс не была законной супругой Джонатана. Она была захватчицей, заявившей права на его сердце.
Сразу после первых заморозков Джонатан пришел повидаться со мной. Как он изменился! Он словно постарел на несколько лет. А может быть, просто исчезла его обычная веселость? Джонатан казался серьезным и очень взрослым. Он нашел меня на покосе, где мы с сестрами собирали последнюю сухую люцерну, чтобы убрать сено в амбар, на корм скоту долгой зимой.
— Позвольте помочь вам, — сказал Джонатан, спрыгнув с коня.
Мои сестры были одеты, как и я, в старенькие залатанные платья, а волосы мы убрали под платки. Сестры посмотрели на Джонатана и рассмеялись.
— Не говори глупостей, — сказала я, смерив Джонатана взглядом с ног до головы. Он был в красивом шерстяном сюртуке и лосинах из оленьей кожи. Сбор сена был тяжелым, потогонным трудом. К тому же я все еще страдала от его измены и мысленно твердила себе: «Мне от него ничего не нужно». — Просто скажи, какое у тебя дело.
— Боюсь, мои слова предназначены только для твоих ушей. Могли бы мы, по крайней мере, немного прогуляться вдвоем? — спросил Джонатан и слегка поклонился моим сестрам, дав им понять, что извиняется перед ними.
Я бросила вилы на землю, сняла перчатки и пошла в сторону леса.
Джонатан догнал меня и пошел рядом, держа коня в поводу.
— Что ж, давненько мы не виделись, верно? — начал он не слишком уверенно.
— У меня нет времени на любезности, — буркнула я. — Дел по горло.
Джонатан оставил экивоки:
— Ах, Ланни. Мне никогда не удавалось тебя обмануть. Я скучал по тебе, но сегодня я пришел не из-за этого. Мне нужен твой совет; я не мастак решать свои проблемы, а ты всегда все видишь так ясно и четко…
— Хватит мне льстить, — сказала я, утирая пот со лба грязным рукавом. — Я тебе не царь Соломон. В городе найдутся люди поумнее меня, у кого ты мог бы попросить совета, а значит, ко мне ты пришел потому, что вляпался в такую беду, о которой больше никому рассказать не можешь. Ну, выкладывай. Что ты натворил на этот раз?
— Ты права. Мне не к кому больше обратиться, кроме тебя. — Красавец Джонатан смущенно отвел взгляд в сторону. — Речь о Софии. Наверное, ты сама догадалась, и я не сомневаюсь: меньше всего тебе хочется слышать ее имя…
— Ты даже не представляешь, как мне этого не хочется, — пробормотала я, приподняв складки юбки с двух сторон и заправив за пояс, чтобы подол не задевал землю.