Я бы солгала, если бы сказала, что в ту пору не думала о Джонатане. Он был моим первым любовником, в конце концов. И все же я пыталась убить любовь к нему, вспоминая о том нехорошем, что было между нами, о том, как он порой больно ранил меня. Я вспоминала, как узнавала о его похождениях с очередной девушкой. Вспоминала, как стояла рядом с ним на холме, и мы смотрели вниз, на кладбище, где хоронили Софию, и я знала, что он думает о ней. Вспоминала, как он целовал Евангелину на глазах у всей общины буквально через несколько минут после того, как я рассказала ему о своей беременности. Я пыталась смотреть на свою любовь к Джонатану как на болезнь, как на лихорадку, от которой воспалились мое сердце и мозг. Эти неприятные воспоминания становились для меня лекарством.
Внимание моего нового любовника помогало мне выздоравливать. Когда я сравнивала этих двоих мужчин, мне казалось, что с Джонатаном я была так счастлива, что готова была умереть от счастья. Я почти забывала о собственном теле. Оказываясь в его объятиях, я словно бы парила в небесах. Это был полный восторг. С Адером все сводилось к чистой чувственности, к потребностям плоти, к возможности унять телесный голод. В то время я побаивалась этого голода, пробужденного во мне Адером. Я купалась в похоти, а Адер не укорял меня за распутство. Его, похоже, радовало то, какой я становлюсь.
Однажды ночью он сказал мне об этом после наших любовных утех, раскурив кальян.
— Судя по всему, у тебя врожденный талант к любовным радостям, — проговорил он, нагло усмехаясь. — Я бы даже сказал, что ты наслаждаешься своими приключениями в спальне. Ты сделала все, о чем я тебя просил, не так ли? И ничто из того, что делал я, тебя не напугало?
Я покачала головой. Адер продолжал:
— Если так, то пора расширить твой опыт, поскольку искусство любви таково, что чем больше у тебя опытных любовников, тем искуснее ты становишься. Ты меня понимаешь?
Я настороженно нахмурилась. Я почувствовала, что он к чему-то клонит. Может быть, он уже устал от меня? Может быть, наша близость была иллюзией?
— Не сердись, — сказал Адер и с поцелуем выдохнул в мои губы наркотический дым. — Я заставил тебя ревновать, да? Ты не должна испытывать такие чувства, Ланор. Теперь ты должна быть выше этого. У тебя впереди новая жизнь, и если не будешь бояться, обогатишь свой опыт.
В тот раз он мне больше ничего не объяснял, но я все поняла на следующую ночь, когда вместе с нами в спальню вошел Донателло. А на следующую ночь к нам присоединилась Тильда. Я возражала, я говорила, что мне неловко заниматься любовью на глазах у других. Тогда мне завязали глаза черной повязкой. Наутро я смущенно посмотрела на Тильду, когда мы встретились на лестнице. Я была в полном восторге от тех радостей, которыми она меня одарила, а она проворчала:
— Это всего лишь спектакль, глупая шлюха.
Сказав это, она быстро ушла с таким надменным видом, что я поняла: да, это действительно был всего лишь спектакль. Наверное, я была наивна, но радости плоти были для меня в новинку. И я просто захлебывалась этими новыми ощущениями. Но очень скоро мне суждено было стать бесчувственной и холодной и к самим ощущениям, и к тому, что происходило с моей душой.
Довольно скоро произошло одно примечательное событие, хотя тогда я и не придала ему слишком большого значения. Все началось с лекции по астрономии и искусству морской навигации в Гарвардском колледже. В то время наука была чем-то вроде развлечения, и порой в колледжах устраивали публичные лекции. Эти лекции посещались так же, как любые другие светские сборища. Считалось особым шиком показать, что ты не просто развлекаешься, а что у тебя все-таки есть немножко мозгов. Словом, Адер такие лекции с удовольствием посещал. В тот день тема показалась мне не слишком интересной. Я сидела рядом с Адером и наблюдала за аудиторией в театральный бинокль. Многих я видела раньше — правда, не всех могла вспомнить по имени. Только я успела подумать о том, что вспоминать имена — занятие пустое, как вдруг заметила Тильду, весело болтающую с мужчиной в дальних рядах. Я видела ее только в профиль, и еще мне была видна спина ее собеседника, но я все-таки догадалась, что он невероятно хорошо сложен.
Я протянула бинокль Адеру.
— Похоже, Тильда нашла себе нового дружка, — прошептала я и указала в ту сторону, где сидела Тильда.