— Гм-м-м… Похоже, ты права, — пробормотал Адер, глядя в бинокль. — Она прирожденная охотница, эта Тильда.
Обычно после таких лекций завсегдатаи светских салонов встречались в ближайшем пабе. Однако Адеру в тот вечер не очень хотелось болтовни за пивом или кофе. Он то и дело поглядывал на дверь. Довольно скоро вошла Тильда, держа под руку молодого человека, с которым мы ее видели в колледже. Он был весьма хорош собой. Красивое лицо (ну разве что чуточку чересчур нежное), острый маленький нос, ямочка на подбородке, роскошные светлые волосы, лежавшие крупными волнами. Рядом с опытной Тильдой он казался юнцом. Конечно, ее нельзя было принять за его мать, и все же разница в возрасте бросалась в глаза.
Они подошли к нашему столику. Адер принялся засыпать молодого человека вопросами. Был ли он студентом Гарварда? (Да.) Его семья жила в Бостоне? (Нет, он приехал из Филадельфии, а в этих краях у него родни нет.) Что он изучал? (Его привлекало естествознание, но родители настаивали на том, чтобы он продолжил семейное дело, то есть юриспруденцию.) Сколько ему лет? (Двадцать.) Услышав такой ответ, Адер нахмурился. Мне показалось странным, что он так непонятно отреагировал на прямой ответ молодого человека. Однако Адер тут же пригласил его отужинать сегодня с нами в особняке.
Скажу откровенно: да, наш повар в тот вечер приготовил седло барашка, но главным угощением был светловолосый молодой человек. Адер продолжал задавать ему личные вопросы. Есть ли у него близкие друзья среди студентов? Есть ли невеста? Молодой человек порой смущался и замолкал. Тогда вставал Алехандро и развлекал всех невинными историями и шутками. Вино лилось рекой. Чаще других подливали вино в бокал гостя. После ужина мужчины угостились коньяком, и все мы перешли в комнату для карточных игр. Ближе к ночи Адер заявил, что мы никак не можем отправить нашего гостя в студенческий кампус в таком состоянии. Если увидят воспитатели, его попросту отчислят из колледжа за пьянство. В общем, Адер уговорил молодого человека заночевать у нас. К этому времени гость едва держался на ногах, поэтому отказаться не смог.
Адер велел слуге помочь гостю подняться по лестнице, а мы собрались около спальни Адера, словно свора шакалов перед ночной охотой. В итоге Адер решил, что мы с ним насладимся обществом молодого гостя. Остальным он велел уйти. Молодой человек был сильно пьян, поэтому без лишних разговоров разделся, чтобы лечь в постель со мной. И вот что любопытно: когда он раздевался, Адер внимательно на него смотрел — однако не с вожделением, как я ожидала, а с каким-то научным интересом. Только в этот момент мы с Адером увидели, что наш гость страдает косолапостью. Одна нога у него была кривая — правда, она не была так уж изуродована, и он носил специальный ботинок, чтобы не слишком сильно хромать. Однако все же это было уродство, и, увидев его, Адер заметно разочаровался.
Он сел на стул и стал наблюдать за тем, как мы с гостем предавались любовным играм. Через плечо гостя я видела разочарованное лицо Адера, его нескрываемое недовольство. Через некоторое время Адер разделся и присоединился к нам. Его ласки немного удивили молодого человека, но все же он их принял, хотя и вскрикивал, когда Адер повел себя более грубо. Мы уснули втроем на одной кровати, сдвинув гостя к изножью.
Наутро, после того как карета увезла нашего гостя, Адер и Тильда о чем-то горячо спорили за закрытыми дверями. Мы с Алехандро сидели в столовой, пили чай и слушали — вернее, старались не слушать их перепалку.
— В чем дело? — спросила я, кивком указав на двери.
— Адер велел нам постоянно искать привлекательных мужчин. Красавцев. Мы должны приводить их к нему. Что тут скажешь… Адер обожает красивые лица. Но его интересует только истинное совершенство, понимаешь? И насколько я понимаю, тот молодой человек, которого нам привела Тильда, оказался далек от совершенства?
— У него косолапая нога, — ответила я.
Правда, я не понимала, что тут такого. Лицо у гостя было очень красивое.
Алехандро пожал плечами:
— Ах, вот оно что.
После этого он стал деловито намазывать маслом горбушку хлеба. А я размешивала ложечкой сахар в чашке чая и размышляла о странных пристрастиях Адера. Мне показалось, что он насиловал этого юношу словно бы в наказание за то, что тот его разочаровал. Мне было неприятно об этом думать.
Я наклонилась к столу и сжала руку Алехандро:
— Помнишь наш разговор несколько недель назад? О моем друге? О моем красавце-возлюбленном? Обещай мне, Алехандро, что ты не расскажешь о нем Адеру.
— Как ты могла подумать, что я способен на такое? Я никогда бы так не поступил с тобой, — оскорбленно проговорил Алехандро.