— Следи внимательно. Как только проварится хорошенько, загаси огонь, продолжай мешать и смотри, чтобы варево не пригорело. Оно должно стать густым, как смола. Понял?
Адер кивнул:
— А можно спросить, для чего это зелье?
— Нет, спрашивать нельзя, — буркнул старик, но, подумав, добавил: — Со временем узнаешь, когда поумнеешь. А теперь я ухожу. Следи за котелком, как я тебе велел. Из башни не выходи и не спи.
Старик снял с крючка плащ и выскользнул из башни.
Адер все сделал, как было велено. Он уселся близко к очагу, и ему пришлось вдыхать зловонный пар, поднимавшийся над булькающим варевом. В башне было тихо, слышен был только храп Маргариты. Несколько секунд Адер смотрел на то, как поднимается и опускается ее широченный живот под одеялом, и слушал, как хрустит под ней солома. Потом это унылое развлечение ему надоело. Он встал, подошел к столу лекаря и стал рассматривать рукописные страницы, жалея о том, что не умеет читать. «Надо бы упросить старика, — подумал он, — чтоб он научил меня грамоте. Наверняка грамотный слуга был бы для него полезней».
Время от времени Адер помешивал содержимое котелка деревянной ложкой. Наконец варево загустело. Он снял котелок с огня и сдвинул тлеющие поленья к краям очага, после чего водрузил котелок на горячую золу. Сделав это, он решил, что можно отдохнуть. Он завернулся в ветхое одеяло и сел у стены. Его начало клонить в сон, но старик не велел спать. Адер перепробовал все, что приходило в голову, лишь бы не уснуть. Он ходил по комнате, пил холодную воду, делал стойку на руках. Через час он ужасно устал и едва держался на ногах. Но вдруг дверь отворилась, и вошел старик. Похоже, прогулка его взбодрила. Его подслеповатые глаза просто сияли.
Он заглянул в котелок:
— Очень хорошо. Отвар выглядит как надо. Вынь котелок из очага, пусть остынет на плите. Утром перельешь отвар вон в тот большой горшок и накроешь горлышко бумагой. Теперь можешь поспать. Уже почти рассвет.
Так прошло несколько недель. Адер радовался однообразию, оно отвлекало его от мыслей о расставании с семьей, с красавицей Катариной. По утрам он помогал Маргарите, до вечера спал. По вечерам по приказу старика готовил отвары и мази. Иногда лекарь учил его распознавать и собирать ингредиенты. Он водил Адера в лес, где они при свете луны искали особые растения или семена. В другие вечера Адер складывал собранные травы в пучки и подвешивал их к стропилам над очагом. Почти каждую ночь лекарь исчезал на несколько часов и всегда возвращался перед рассветом, после чего тут же удалялся в свои подземные покои.
Прошел месяц-другой, и лекарь стал отправлять Адера в деревню, расположенную у стен замка, чтобы парень менял горшочки с целебными снадобьями на льняную ткань, глиняную посуду, какие-то железные инструменты. К этому времени Адер успел отчаянно затосковать по людям. Ему хотелось с кем-нибудь поговорить, услышать хотя бы собственный голос. Но стоило крестьянам узнать, что он — подмастерье лекаря, и они тут же начинали его сторониться. Может, они и видели, что Адеру одиноко, что ему хочется услышать хоть пару добрых слов, но все же говорили с ним холодно и коротко.
Примерно в это время между Маргаритой и Адером, к его стыду, произошло нечто. Как-то раз, к вечеру, когда Адер проснулся и начал одеваться, Маргарита подошла к его лежанке и схватила его за плечи. Могучими ручищами она швырнула Адера на солому и стащила с него штаны. Ни в ее, ни в его движениях не было нежности. Ни он, ни она не притворялись, что между ними происходит нечто большее, нежели удовлетворение физической потребности. Адер думал о Катарине, но трудно было представить на месте этой глухонемой медведицы его стройную, тоненькую, темноглазую возлюбленную. В конце концов Маргарита противно застонала, откатилась от Адера, встала, одернула юбку и занялась своими делами.
Адер лежал на спине, смотрел в потолок и гадал, не услышал ли их возню лекарь. «Если услышал, как он поступит? Может быть, он и сам порой балуется с Маргаритой… да нет, вряд ли. Наверное, старик по ночам шастает в деревню к какой-нибудь бабе. Может, со временем и я стану туда ходить». Так размышлял Адер. Странная у него началась жизнь, но все же она была не такой тяжелой, как труд на полях. К тому же жизнь могла бы стать еще лучше, если бы ему удалось уговорить старика обучить его искусству целительства. Адер по-прежнему ужасно тосковал по своей родне, но размышления о будущем его утешили. Он решил покориться судьбе.
Глава 20
Миновало еще несколько месяцев. Адер трудился для лекаря и виделся только с самим стариком и Маргаритой. И вот как-то раз поздним вечером пришло время Адеру отправиться в замок. Не сказать чтобы он мечтал посетить замок румынского аристократа, потому что у него не было других чувств, кроме ненависти, к тем мерзавцам, которые совершали набеги на мадьярские земли, разрушали жилища, уводили скот. Однако ему трудно было унять любопытство. Ведь Адер никогда в жизни не бывал в чертогах богачей, никогда не входил за стены замка. Он только батрачил на полях. Он решил, что, пожалуй, вытерпит этот поход, если заставит себя поверить, что хозяин замка не румын, а мадьяр. Тогда он испытает восторг при виде громадных залов и всякой красоты.
В тот вечер работа Адера заключалась в том, чтобы нести большой горшок с варевом, которое они со стариком приготовили предыдущей ночью. Как обычно, старик не сказал Адеру, для чего предназначено это зелье. Адер ждал у двери, пока старик прихорашивался. В итоге лекарь выбрал тонкую рубаху, расшитую золотом и разноцветными каменьями. Значит, случай был особенный. Старик оседлал своего жеребца, а Адер поплелся следом, таща горшок на спине. Он был похож на старого горбуна. Перед ними торжественно и зловеще опустился перекидной мостик. Они перешли через ров, вошли во двор, и вскоре отряд воинов сопроводил их в большой зал. В замке вдоль стен всюду стояли стражники.
В большом зале шел пир. Лекарь сел рядом с графом за главным столом. Адер присел на корточки у дальней стены, обхватив руками горшок. Он узнал некоторые гербы, изображенные на щитах, висевших по стенам. Это были гербы тех баронов, на чьих полях ему доводилось батрачить. Выговор графа показался Адеру знакомым, но о чем идет разговор, он не понимал, потому что граф то и дело вставлял в свою речь румынские словечки. Даже безграмотный мальчишка вроде Адера мог понять, что это означает: граф по рождению был мадьяром, но переметнулся к румынским захватчикам, чтобы спасти собственную шкуру. Вот, наверное, почему жители деревни сторонились Адера: они и его сочли приспешником румын.
Только у Адера мелькнула эта догадка, как старик поманил его к себе и велел принести горшок. Адер выполнил приказ своего господина, и тот отослал его обратно, к стене. Лекарь снял с горловины горшка промасленную тряпицу, дабы граф мог понюхать содержимое. Граф зажмурился и сделал глубокий вдох через нос. Казалось, мерзкий запах для него слаще аромата полевых цветов. Придворные и гости одобрительно рассмеялись. Они словно бы знали, что вот-вот произойдет что-то очень радостное. Адер затаил дыхание. Он наконец-то мог узнать предназначение хотя бы одного из тех зелий, которые изготавливал старик. И в этот самый момент старик посмотрел на него в упор.
— Пожалуй, мальчику негоже тут находиться, — сказал он и жестом позвал стражника. — Быть может, ты придумаешь, чем его занять, воин? Обучи его каким-нибудь боевым премудростям. В один прекрасный день ему, быть может, придется оборонять замок. Ну, или голову мою старую, никчемную спасет когда-нибудь.