Задний двор 14 дома виден был не очень хорошо, мешали уже названные сараи с гаражами, поэтому я махнул мысленно рукой и начал спускаться по этой хлипкой лестнице. 55 ступенек насчитал, пока она не закончилась, здесь царила мерзость запустения стандартных российских задворок — какой-то только грязи и прогнившего добра не было навалено.
Но тут из двери этого самого 14 дома вышел один из местных обитателей, судя по надетой поверх майки простыни. Вид у него был крайне озабоченный и сильно контрастировал со счастливо-глупыми физиономиями прочих почитателей Кришны.
— Тебе чо тут надо? — прямо спросил он меня.
— Да я шел с Гребешка, — немедленно начал импровизировать я, — к мосту, решил срезать дорогу, вот и попал сюда.
— Пойдем, проведу тебя, — взял он меня за плечо, увесистая такая хватка у него была.
Вместе мы зашли в молельный дом, я сразу начал озираться по сторонам. Пахло тут еще сильнее, чем с улицы, про такую атмосферу в народе говорят «хоть топор вешай». Середина помещения свободна была, а по стенам стояли лавочки, на них сидели и даже местами лежали прихожане. Нас с этим мужиком остановил другой бородатый и лысый мужчина.
— Новичок? — спросил он сразу у нас обоих.
— Нет, учитель, — склонился в поклоне мой проводник, — он просто заблудился.
— Но все равно можно побеседовать, — улыбнулся сенсей, — наша профессия как раз наставлять заблудшие души на путь истинный…
— А почему нет? — вставил я, наконец, свои пять копеек, — давайте побеседуем.
И этот главный повел меня в тот самый конец, откуда я только что пришел, там справа от двери, оказывается, была винтовая лестница на второй этаж. Где совсем уже никого не было, ни продвинутых кришнаитов, ни новообращенных. Нормальный такой пентхауз. Первым делом этот друг представился (Влад Лимонов — я угадал), а вторым достал из бара бутылочку, но не водки и не виски, а ямайского рома на этот раз. Третья за сегодня, молнией пронеслось у меня в мозгу, так ведь и спиться недолго. Поэтому совсем уже отказываться я не стал, но сказал, что не более одной рюмки.
— А я ведь тебя знаю, — сказал он, разлив напиток, — ты в институте на Луначарского работал, на антресолях зала управления сидел, верно?
— Так-так-так, — ожесточенно начал чесать я затылок, — а ты в бункере обитал, настраивал гиротроны, точно?
— Эх, давно же это было, — мечтательно улыбнулся он, — до эпохи исторического материализма практически… Вову Дашковича помнишь?
— Конечно, длинный такой и бородатый — что с ним?
— Похоронили полгода назад, передоз, а Аркаша Шапиро в Хайфе уже два года как… — ладно, давай лучше о деле поговорим. Я тебя видел пару раз, когда проезжал мимо девятого дома — живешь там что ли?
— Ага, хату себе построил, — кивнул я, — пять лет на это, между прочим, убил. И еще я там председатель товарищества жильцов, маленький начальник, короче — почти как ты…
— В наше общество, как я понимаю, тебя можно не звать… из нашего института кто только не вылупился, но на религиозной почве никто, кажется, не сдвинулся.
— Правильно понимаешь, — согласился я, отказавшись от следующей рюмки, — у вас и без меня хватает прихожан, по набережной уже две сотни разгуливает.
— Эх, Сергуня, — вздохнул Лимонов, — не бывал ты в Бомбее… или хотя бы в Нью-Йорке — там и по десять тысяч кришнаитов, бывало, гуляют.
— А ты бывал, хочешь сказать?
— Ну да, и там, и там по разу… а еще в Кельне, Амстердаме, Париже, Ливерпуле и Женеве. Тоже по одному разу.
— Неплохо в вашем обществе с региональными отделениями работают, — честно согласился я. — Командировочные-то хоть приличные дают, не как в Советском Союзе?
— Не как… на порядок больше… так вот, Сергуня, может, какой бизнес совместно замутим? Я ведь помню по залу управлению — организационные способности у тебя кое-какие имеются.
Глава 5
Больничка
Ничего я этому Лимонову отвечать определенно не стал, отделался круглыми словами, в нашем институте такому общению быстро учатся. Когда что-то вроде бы говоришь, но ничего конкретного собеседник вынести из этого не может. Влад быстро сдался и отпустил меня с богом… с Харей-Кришной, то есть. А я решил, что насегодня приключений достаточно, поднялся на свой этаж, принял душ и тупо лег спать, времени на часах уже почти десять вечера было.
А утром уже начал действовать по сформулированной вчера еще программе — двух звонков хватило, чтобы узнать, где лежит травмированный вчера пенсионер Пантелеев. Их всего две штуки у нас в районе, травматологий, он оказался во второй по счету, на Семашко, практически рядом с институтом. Завел несчастливый Санни, с пол-оборота, кстати, схватывает, не как у наших Жигулей, и выдвинулся на улицу имени первого наркома здравоохранения советской власти. Который наряду с Луначарским счастливо избежал как советских чисток, так и административного ража постсоветских властей, убравшего с карт имена Дзержинского, например, Жданова и Свердлова.