Иван быстро-быстро закивал головой. И рассказал дорогому гостю все, что тот спрашивал и даже не спрашивал: и про то, как Валет, из местных авторитетов, наказал за ним последить, и то, что они у Любы Акимкиной о нем все выяснили, и что Рябой полдня походил и больше уже не совался. Что Валета можно найти на малине у его биксы Клавки, лакшовки из «Ливадии», он с ней крутит уже с полгода. И что живет эта Клавка у конечной трамвая, на Фабричной улице, в своем доме, но Валета сейчас вроде как нет, по делам каким-то умотал до конца недели.
– Это плохо, – покачал головой Травин, – а как я эту Клавку узнаю?
Кучер взглядом показал на стену, где висел нарисованный карандашом на листе бумаги портрет. Очень даже неплохо нарисованный, и девушка на нем была хорошенькая, непонятно как, черным по белому художник передал свежесть и молодость.
– Это откуда у тебя такое?
– Весло рисовал, – заныл Кучер, – он всех рисует. По памяти может кого угодно нарисовать.
Травин похлопал его по плечу.
– Да не вой ты так, подумаешь, пальчик, у тебя еще девять таких. А теперь расскажи мне о тех людях, которые с Пашкой Чухониным в «Ливадии» сидели, когда вы его обнесли.
А вот тут Ваня Кудрин ничего не знал. Видел этих жиганов он один раз в жизни, правда, несколько дней назад вроде и второй раз одного из них встретил на улице, и почти уверен, что тот самый, только одет был жиган по-другому, в костюмчике и штиблетах.
– Это Чуни знакомые, с ним они сидели, – простонал он, – по виду люди солидные, при деньгах, но кто такие, знать не знаю.
– Может, Валет знает?
– Может, – закивал Кучер, – наверняка может, вы уж к нему сходите, пожалуйста, я все сказал. Если даже чего забыл, вспомню, обязательно расскажу. Как на духу, только не бейте.
– А с чего ты решил, что жиганы это?
– Так на урок не похожи, по виду офицеры бывшие из беляков, держались спокойно, кто ж еще может быть.
Сергей оставил Кучера в покое, подошел к Веслу, присел рядом с ним на корточки.
– Слышь, Гриш, ты ведь соображаешь все.
Тот быстро-быстро закивал головой, со страхом и ненавистью глядя на Травина.
– Способности у тебя есть, а занимаешься всякой фигней, хотя дело твое. К завтрашнему дню портреты этих залетных мне сообрази. Будешь плохо стараться, я покажу тебе, как ногу можно за раз сломать в четырех местах. А будешь хорошо стараться, не покажу.
– Я их видел один раз, и то мельком, – угрюмо сказал Лодочников.
– Тут, тут, тут и тут, – показал прямо на его ноге Травин те места, где нога будет сломана.
Гриша поежился и снова часто-часто закивал.
Тут очнулся Рябой, закричал дурным голосом, вытащил из кармана выкидушку и бросился на поднявшегося Сергея. Тот подождал, пока Сенька приблизится достаточно близко, и ударил его ногой в живот. Рябой сложился пополам, нож у него из рук выпал и покатился по полу, замерев возле Гриши. Тот поспешно отодвинулся, чтобы Травин не подумал, что он, Весло, тоже хочет напасть. Сергей насмешливо хмыкнул.
– Физическое воздействие – оно и разум укрепляет, – вспомнил он слова своего учителя физкультуры. – Где я живу, вы знаете. Завтра деньги, которые у детишек забрали, отдать вдвойне – так поступать нехорошо. Картинки жиганов принесете, и чтоб не каляки там маляки были, а в полуанфас. Вон, Кучер знает, что это такое. Проведаю, что обмануть хотели или вдруг дружка своего Валета предупредить решили, еще хуже – если вдруг сбежать решите по дурости, подвал у меня есть, там и замурую трупы ваши, места много, хватит на всех. Ах да!
Он подошел к Кудрину, который испуганно зажмурился, и резким движением вправил ему палец обратно.
– Я ж не зверь какой.
Весло дождался, пока дверь захлопнулась, и тут же бросился к комоду, по пути пнув Рябого ногой.
– Ты-то за что, – заныл тот, – а этого урода завтра на пику подымут, я постараюсь.
– Заткнись, придурок. Из-за тебя все, – Гриша рылся в комоде. – Где тут бумага лежала и карандаши?
– В нижнем ящике, – подсказал Кучер, баюкая палец. – Эх, Валету не рассказать, он бы деньжат отсыпал. Но я не дурак с этим как его там связываться. И тебе не советую. И тебе, Рябой.
Последние слова он сказал с сомнением. Рябой при слове «деньжата» встрепенулся, кое-как дополз до двери, поднялся, держась за ручку, пару раз глубоко вздохнул и вылез наружу. Кучер проводил его внимательным взглядом.
– Дурак, – сказал он. – Ой дурак, побежал закладывать. Он ведь и нас с тобой заложит, да?
– Что делать будем? – Весло посмотрел на дверь. – Может, его того?
– Не, пусть бежит. Я же сказал, что Валета в городе нет, а то, что он у Клопа на малине сейчас отлеживается, Рябому знать не надо. К Клавке сунется, та корешам стукнет, глядишь, и вправду от этого верзилы избавимся. А нет, с нас спрос маленький, Клавка нас закладывать не будет, ума хватит, повязаны мы. Так что ты рисуй, Гриша, да покрасивше.