К Мальцеву Травина привели из одиночки – когда надзиратели наконец зашли в камеру, то увидели они там совсем не то, что ожидали. Двоих заключенных увезли в больницу, а Сергея заперли в карцере от греха подальше, но вежливо и без рукоприкладства. Правда, когда в допросную привели, то пристегнули наручниками к стулу.
Инспектор коммунхозотдела и следователь уездной прокуратуры некоторое время сидели, глядя друг на друга.
– Свидетель, значит? – первым нарушил молчание Сергей. – Мальцев, ты когда советский уголовно-процессуальный кодекс в последний раз читал?
– Наизусть знаю, – коротко ответил следователь.
– Не помню я, что там о членовредительстве говорится. Может, подскажешь, по какой статье невиновного человека к уркам подсаживают, да еще срок убийцам поганым скостить обещают, если они этого человека прижмут хорошенько?
– Ты, гражданин Травин, за убийц не беспокойся, получат по закону то, что полагается. А вот ты к статье своей сейчас еще одну прицепом, считай, получил, за нанесение тяжких, в камере побоище устроил. Так что вопросы я здесь будут задавать. У нас в разработке делишки твои с Никифором Кузьмичом Пасечниковым, с которым вы золотишко не поделили. Ты, Травин, выходишь по всему грабитель и убийца, ничем не лучше этой троицы.
– Так золотишко вы хотите в другое дело впихнуть, – Травин невозмутимо смотрел перед собой. – На грабителей банка повесить. Уже и Гирин согласился. Я, Павел Евсеич, дело, которое ты мне подложил, изучил, и не только его.
– Как ты?.. – следователь аж закашлялся. – Умудрился-то как? В кабинет пробрался? Взлом уездного суда? Это, Травин, статья еще похлеще будет, дело политическое, ты из тюрьмы выйдешь лет через двадцать, и то в лучшем случае. Сначала склад, потом банк, теперь вот это, стоило в нашем городе появиться, и заляпался ты по самые уши.
Сергей вздохнул.
– Ты ведь сам не веришь, Мальцев, что я в этом замешан. Потому и на откровенность вызывал, и сейчас вон маринуешь, вместо того чтобы обвинение предъявить. А я помочь могу.
– Это как же? – усмехнулся следователь. – Преступников найдешь?
– А если и так.
– Сладко поешь, – следователь бросил карандаш на стол. – Замочил ты мокрушника, честь и хвала, ладно, признаю, и по делу только свидетелем до сих пор проходишь, но, хоть доказательств пока нет, думаю, что это подельник твой был, вот и пытаешься сейчас выкрутиться, мозги мне заморочить. И с Пасечниковым тоже сговорился. Нет у меня к тебе доверия, гражданин Травин. Ни к тебе, ни к твоим словам. Все вы одинаковые, как прижмет вас советское следствие, изворачиваться начинаете, придумываете все подряд, только чтобы ответственности избежать. Но пролетарский суд разберется, кто преступник, а значит, место твое на киче.
– Я докладную с утра завез в коммунхозотдел, – как ни в чем не бывало сказал Сергей. – Как раз до того, как меня милиция повязала.
– Какую еще докладную?
– Имущество у Ферапонтовой обнаружилось. Огородик в пригороде, с сараем, выданный городом в пользование. В связи со смертью пользователя подлежит возврату. Мне вот интересно, сейчас эта бумага в подотделе землеустроительства лежит, завтра они примут решение и будут составлять предписание, чтобы опись сделать. Дело это небыстрое, но дня через четыре, хотя, может, и через недельку, а то и месяц, кто-то из инспекторов поедет проверять, что и как.
Мальцев задумался, покатал карандаш по столу.
– И что ты там нашел? Не просто так сказал ведь?
– Бумажки интересные, – Сергей хмыкнул. – Эта кассирша документики вынесла, так по ним видно, что директор банка кредиты выдавал частникам, у которых склады обнесли. Нэпманы эти долг этот пока не вернули, и кажется мне, не собирались вовсе. А еще – что перед смертью Абрикосов двадцать тысяч из банка забрал.
– Интересно, – Мальцев даже чуть привстал со стула, наклонился к Травину. – И где теперь эти бумажки?
– Там же, на месте лежат. Только ты, Пал Евсеич, обыск там устраивать не торопись, тайком забери.
– Это с чего такая таинственность?
– Сдается мне, – объяснил Травин, – кто-то информацию оперативную сливает бандитам, и уже давно, может из коммунхоза, а вдруг и из адмотдела. Если ты туда с милицией приедешь, человечек этот затаится, и его уже не выковырять. А так, выдаст себя, проявится обязательно, они ведь Ферапонтову наверняка за эти бумажки укокошили, знала она слишком много, все выплаты через нее шли.
Мальцев что-то оживленно чертил на листе бумаги.
– Я правильно тебя понимаю, что частники брали кредит в банке, покупали товар, потом его у них воровали, и кредит они вернуть не смогут, так что долг им спишут? Верно? Нет, наверняка и кражи-то не было, прямо с фабрики увозили, гниды, а со складов только малую часть, поэтому и ограбления им нужны были, чтобы следы недостачи скрыть. А нэпманов убивали, чтобы это не всплыло. Погоди, так жертвы эти, которых убили, они кредит как раз не брали, Абрикосов – так просто продал свой магазин и деньги забрал.