Коммунхозотдел с утра был похож на растревоженный улей. Помощницу Каца ГПУ арестовало в понедельник вечером, секретарша, у которой муж служил в адмотделе, утверждала, что Зинаида Ильинична выложила все, что знала и не знала, и часть сотрудников сказались больными. Кац сидел в кабинете ни жив, ни мертв, курил трубку за трубкой и никого не принимал.
– Чистка будет, – уверенно говорил Филькин. – Всех проверят. Кто, значит, против нонешнего строя, в дворники, а то и расстреляют. А кто воровал, с тех особый спрос. Революционный.
На это служащие бледнели и кашляли.
К полудню прошел слух, что и на фабрике начались аресты. Якобы черные машины заезжали прямо к памятнику Ленину, в них грузили проворовавшихся и проштрафившихся работников. На складах коммунхоза царила паника, слесари и извозчики ходили в невменяемом состоянии, а ударно созванный партактив готовился принять важные персональные решения.
Травин на мотоцикле быстро проскочил по всем обозначенным на вторник помещениям, выписал несколько штрафов и даже пропустил два или три несерьезных недочета, чем вверг коммерсантов в недоумение.
К Ковальскому он заехал ближе к четырем вечера. Частники, в отличие от совслужащих, к новостям отнеслись равнодушно. Сергей купил коробку табаку, от папирос першило в горле, и он, по совету Каца, наконец-то решился перейти на трубку.
– Деньги из банка домой принесли? – дождавшись, пока они с коммерсантом останутся одни, спросил он.
Ковальский испуганно вздрогнул.
– Откуда вы знаете?
Травин быстро вывернул лацкан куртки и отогнул обратно. На место муровского значка он повесил комсомольский, но надеялся, что нэпман разницы не заметит.
– Угро, – тихо сказал он. – Из Москвы, сами знаете, какая ситуация.
Ковальский знал. Но то, что его может посетить убийца, выбило у него почву из-под ног.
– Что же делать, товарищ Травин? – пролепетал он.
– А сделаем мы, – Сергей прищурился, – вот что…
– Ты смотри, дверь приоткрыта, – послышалось от крыльца. Вечер плавно перетек в ночь, фонаря на улице не было, и голос раздавался из темноты. – Может, ловушка?
– Затаился и помидорами нас закидает? – ответили ему. – Главное, чтобы не убег, голубчик, с нашими деньгами.
В комнату прошел один человек – его Травин узнал. Агент Гладыш. Руки у агента были свободны, он обшарил взглядом залу, прошел в столовую, оттуда в кухню.
– Пусто! Но из дома они не выходили, это точно.
– Наверх, – сказал голос из прихожей.
В зале появился второй знакомый Сергею агент, Прокопенко. Он достал из кармана маленький револьвер, взбежал наверх, порыскал там несколько минут, спустился вниз, подергал дверь в подвал.
– Заперто изнутри, – доложил он. – Точно, ловушка. Что будем делать, барин?
Ответить барин не успел. Травин аккуратно спрыгнул с антресолей, ногой втолкнул его в зал, закрыл входную дверь на засов и сам зашел в комнату.
– Значит, ловушка, – Карецкий поднялся на ноги, отряхивая пыль с брюк. – Не в свое дело ты полез, Сергей Травин, предупреждали же тебя, дурака, держаться подальше, не послушал.
– Пристрелить его? – Прокопенко прицелился.
– Нет, шуметь не будем, сначала его аккуратно прикончим, а потом Ковальских, – распорядился субинспектор. – Из подвала никуда не денутся. А то прискочит доблестная милиция, и денежки-то тю-тю. Так, Сергей Олегович? Ты ведь не только себя под смерть подвел, но еще и целую семью. Отца семейства, его жену и двоих ребятишек.
– Детей здесь нет, – Сергей стоял в дверном проеме, следя сразу за троими. – Я их спрятал.
– Умно. Гладыш, Прокопенко, разберитесь с ним, – Карецкий достал короткий револьвер, уселся на стул, – потом нэпманом займитесь. Ну а уж после мы найдем настоящего убийцу.
Агенты достали клинки, Прокопенко был серьезен и собран, держал в руках каму, Гладыш, доставший бебут, довольно улыбался и даже щурился в предвкушении схватки.
Сергей вытащил нож для разделки мяса, браунинг пока не трогал – если на место прибудет наряд милиции, понятно, кому в первую очередь поверят. С ножами он дружил с тех пор, как попал в Российскую армию, и быстро уяснил правило – не получай ранений в самом начале, останешься без сил. Гладыш был Травину по плечо, коренастый, с длинными руками, несмотря на веселое настроение, двигался он медленно и осторожно. Прокопенко, чуть выше и раза в два худее, перекидывал каму из рук в руку, стоя на месте. Оба держали клинки очень уверенно.