— Хорошо бы, — женщина улыбнулась. — Раньше-то здесь, во флигеле, вода была, а как с обысками нагрянули да стены начали ломать, все и перестало работать. Как хочется ванну принять, пусть даже холодную, вы себе не представляете, Сережа.
Странно, но Сергея это постоянное выканье не раздражало, хотя он вообще не любил все эти церемонии.
— Починю, дел там на неделю, не больше, — пообещал он и встал, собираясь уходить.
— А больше ничего вы в доме не обнаружили, — Дарья замялась, подбирая слова, — странного?
— Например?
— Ну, говорят, там призраки водятся.
— А, — Травин усмехнулся, — детишки там на чердаке живут.
— Так вы их нашли?
— Кого?
— Детей.
Сергей внимательно посмотрел на женщину.
— Вы знали, — утвердительно сказал он.
— Да, — та вздохнула. — Они там с ранней весны обитают, домой идти не хотят, семьи у них такие, что уж лучше здесь, чем там. И девочка еще с ними, Лиза Артоболевская, она раньше вместе с Абрикосовыми жила, дальняя родственница Натальи, ей вообще идти некуда. Я их в интернат местный пристроила, они оттуда сбежали через день. Так и живут, я подкармливаю, когда могу, из больничной кухни остатки беру. Вы уж их не обижайте.
— Пусть живут, — Травин остановился возле двери, — красивая вещица.
В буфете на верхней полке стояла статуэтка — два крылатых фарфоровых ангелочка с пухлыми щеками, круглыми попками и толстыми ножками держали на поднятых руках щит с незатейливым гербом — на синем фоне перевернутая золотая подкова с золотым же крестом. На взгляд Сергея, безделушка была аляповатая и пошлая, но раз уж хозяйка поставила ее среди щербатых тарелок, чашек и трех хрустальных бокалов, то, наверное, она была ей дорога. И вообще, Дарья Павловна Травину нравилась, так что он хотел сказать ей что-то приятное.
— По случаю купила, — фельдшерица чуть покраснела и выпроводила Сергея наружу.
Травин прошел мимо парикмахерской, клятвенно пообещав себе с получки обязательно туда зайти, немногочисленные магазины с одеждой тоже получили свою долю обещаний, а вот на обувные их уже не осталось — Сергей трезво оценивал свои финансы и то, что их, возможно, придется разделить с незаконными жильцами.
Хотя вот этот вопрос он надеялся решить — новая должность давала ему право прописывать людей. В коммунхозотделе Травин получил от Зинаиды Ильиничны красную книжечку управдома с изображением серпа, молота и меча на обложке, копию домовой росписи и тонкую пачку бланков. На листе домовой книги были всего четыре строки — супругов Абрикосовых подчеркнули и поставили дату убытия, видимо, совпадающую с днем смерти, прописанными оказались всего двое — Артоболевская Елизавета Ильинична и Белова Дарья Павловна.
Помощница Каца попыталась снова прижать его мощной грудью, но увидев на рубашке кровь, смилостивилась и отпустила, одарив по такому случаю талонами на сентябрь. И даже указала, как пройти на склад стройматериалов коммунхоза — он располагался неподалеку, рядом с вокзалом.
Самого начальника на месте не было, и Сергей прождал его два часа, перемещаясь из отдела в отдел. Он получил формуляры для заказа материалов, бланки актов на списание, книги учета, толстый гроссбух, прошитый веревкой и опечатанный сургучом, для ежедневных записей о ходе работ и израсходованных матценностях, ведомость с фондами и даже квадратную печать для закупок у частников. Внушительный рост и кровавое пятно на рубахе сэкономили ему минимум несколько дней — работники коммунхоза старались побыстрее отвязаться от коллеги и, если первый раз просто отсылали к другому бюрократу, то, когда Травин возвращался и сверху вниз, положив пудовые кулаки на стол, печально смотрел на советского чиновника, выдавали все что положено, и даже больше.
— Вижу, ты уже управился, — Кац наконец появился в коммунхозотделе, довольный и благодушный. — Давай, показывай, что там эти гаврики понадавали.
Он окинул взглядом кипу бумаги, которую держал в руках Сергей, и поморщился.
— Нет, не пойдет, — заявил он. — Что это за бюрократия такая, товарищ Травин? Ты у нас управдом на три восьмых ставки, а книг отчетных набрал, словно на две или три. Бросай мне на стол все это недоразумение и печать сюда давай, нечего еще и частников к этому делу привлекать. Кассовые ордера будешь лично от меня получать, накладные на склад — тоже. Вот эти бланки оставь, будешь раз в неделю писать, что действительно нужно, и отдавать лично мне в руки, тогда и по фондам начнем искать. Товарищ Сталин как говорил, что такое советская власть? Это учет и контроль, понимаешь, а не бюрократия и головотяпство. А то дай волю — выйдет дом по сметам почти как новый построить. Сейчас что действительно необходимо?