Сергей легко поднялся, он отлично выспался и чувствовал себя великолепно, даже бок почти не болел. Привычно отжался, попробовал поприседать, но рана на ноге, потревоженная вчера ползанием по подвалу, саднила.
— Нас утро встречает прохладой, — не торопясь спустился он с лестницы, — нас ветром встречает река, кудрявая, что ж ты не рада…
Чему не рада кудрявая, он петь вслух не стал, а приличный вариант на ум не приходил — на первом этаже четверо детей скоблили пол. Они отчистили уже большую часть посветлевшего от хлорки налета, сдвинув стол и стулья к окну. На столе стоял котелок с чем-то горячим, дымящимся и, судя по запаху, вкусным.
— Дядя Сережа, Лиза кашу сварила, — Емеля подскочил к Травину, — перловая, даже на молоке.
— Да? А молоко-то где взяли?
— Так сухое было в мешке, его и развели. Нельзя было?
— Я же сказал — все, что найдете там, ваше. А каши я сейчас с удовольствием поем, только умоюсь. Вы чего не в школе?
— У меня занятия в десять начинаются, — ответил Петр, — а у Митяя и Емели только в час дня. Они во вторую смену сегодня.
В одиннадцать привезли на подводе смесь песка с цементом — начсклада не обманул, прислал вовремя, и почти до вечера Травин провозился с подвалом, клал обратно кирпичи, оставляя в найденных милицией нишах небольшие отверстия, мало ли понадобится потом. Заодно еще раз обстучал все стены и пол и снова ничего нового почти не нашел. В углу, среди строительного мусора, обнаружился кругляш сантиметра два диаметром, похожий на монету, с отломанным позади крючком.
— Пуговица, что ли? — Травин повертел кругляш так и эдак. — Или значок?
Попробовал на зуб, провел кругляшом по кирпичу. Пуговица, судя по всему, была сделана из серебра.
— Граммов десять будет, — подбросил кругляш на ладони.
На пуговице был знакомый герб — перевернутая подкова с мальтийским крестом и вензель с буквами О и Р.
— Интересная вещица, — пробормотал себе под нос Травин. Так, вслух, ему всегда думалось легче. — Соседка моя вроде Белова, Дарья Павловна, к ней эти буквы не пришить никак, даже если фамилия по мужу у нее. Если бы я, как все мои родственнички, в пажеском корпусе учился, а не в авиаотряде груши околачивал, может, и знал бы, чей это герб. Совпадение занятное, можно было бы поспрашивать осторожно, но, скорее всего, простое совпадение, и Белова эта мне симпатична. Плюнуть и забыть.
Он положил кругляш в карман и снова принялся за стены. За это время дети успели вернуться из школы, пообедать, убежать на улицу и вернуться обратно. Когда Сергей поднялся на первый этаж, снова, как и днем раньше, уже совсем, до темноты завечерело. На столе стояла керосиновая лампа, и Травин пообещал себе, что завтра, а уж на неделе — точно, восстановит в доме электропитание.
— В выходные время летит незаметно, — подмигнул он Лизе, налил из чугунка тарелку супа с крупой. — Ты сама ела или только готовишь?
Девочка покраснела, потом кивнула.
— А остальные где?
Лиза показала рукой уровень своей головы, сложила ладони и прижала к щеке.
— Емеля спит.
Девочка кивнула, потом подняла руку повыше и нарисовала в воздухе колечки.
— Митяй что-то пишет, — догадался Сергей.
Лиза снова кивнула, потом вытянула руку вверх и пожала плечами.
— А Петр неизвестно где. Так? Ага. Ну ладно, значит, скоро придет.
Лиза замотала головой, подергала Травина за рукав, прижала ладони к лицу. Потом провела пальцем по горлу.
— Не пойму. Но ты хочешь сказать, что он куда-то в нехорошее место пошел?
Девочка опять кивнула.
— Ты знаешь, куда? Нет? А Митяй? Ну и хорошо, пойдем, поспрашиваем его.
Петр стоял в полутемном переулке, высматривая, не появится ли кто. То, что он делал, ему не нравилось, но деньги нужны были отчаянно. Мать пропивала то, что получала на фабрике, не оставляя детям ни копейки, все в доме давно было или распродано, или отдано таким же пьяницам-ухажерам. Из-за них, кстати, братья из дому и ушли, последний мамкин хахаль повадился колотить Митяя по любому поводу. Петра он не трогал, побаивался, а на младшем брате отыгрывался. Мать только пьяно хихикала и за детей заступаться не собиралась.
С жильем кое-как удалось решить и с едой тоже — Петр подрабатывал на складе, перекладывая мешки с мукой и прочей бакалеей, но для того, чтобы работать, нужно было питаться не просто нормально, а с избытком, а чтобы покупать еду, надо было работать. Замкнутый круг. К тому же теплое время заканчивалось, и братьям нужны были зимние вещи. И хоть какая-то обувка. Да еще Емеля с Лизой — их тоже не бросишь.
Когда один из грузчиков со склада предложил Петру постоять на стреме за двадцать рублей, тот согласился. Деньги небольшие, но это четыре пары дешевой обуви. Просто провести время на улице с тусклыми фонарями — только полдела, нужно было следить, чтобы никто не помешал этому грузчику и его приятелям.