К Карецкому на поклон тоже идти не хотелось. Сан Саныч был личностью компанейской, доброжелательной и отзывчивой, но только когда дело не касалось службы, там все эти разговоры про несчастных детишек и жалости только разговорами и оставались, чуть поскоблишь субинспектора — кремень, а не человек.
— Тому, кто эту бухгалтерию придумал, надо причинные места отстрелить, — пожаловался он Дарье Павловне, провожая домой после воскресной прогулки. — Это ж надо так научить людей запутывать.
— Лука Пачоли умер пятьсот лет назад, — фельдшерица была чем-то озабочена и заметно нервничала, хоть и старалась это скрыть, — при всем желании, Павел Евсеевич, вы бы его не наказали.
— Откуда вы столько знаете, Дарья Павловна? — деланно восхитился следователь, но фельдшерица на неуклюжую лесть не повелась.
Мальцев довел предмет воздыханий до крыльца, она поднялась на ступеньку, потянулась к ручке двери и внезапно остановилась.
— Помните, Павел Евсеевич, вы меня аккурат неделю назад насчет управдома нашего, Сергея Олеговича, спрашивали. Не видела ли я, выходил он куда вечером среды.
— Да, — напрягся Мальцев.
— Так я не видела ничего, — фыркнула фельдшерица и скрылась за дверью.
Мальцев дождался, пока дверь закроется, сплюнул.
— Не пойму, выгораживает она его или нет? Разберусь. Другое плохо, я, взрослый человек, веду себя как прыщавый пацан. Надо выпить водки.
Со стороны соседнего дома слышался скрежет железа. Мальцев прошелся по дорожке, соединяющей обе постройки, пригляделся. Травин возле крыльца копался в своем мотоцикле. С новым управдомом следователь пить не собирался, но решил поздороваться. Ненавистный управдом-инспектор был занят тем, что пытался вставить стержень с квадратным сечением в круглое отверстие, и, судя по напрягшимся мышцам и скрежету, у него были все шансы это сделать. Как к нему подошел следователь, он услышать не должен был, тем не менее сразу повернулся.
— Привет, товарищ Мальцев. К искусству приобщались?
— Здравствуйте, Сергей Олегович, не возражаете?
Мальцев присел на ступеньку рядом с Травиным, который напильником начал стержень обтачивать.
— Милости просим. Как расследование идет? Узнали, чего это эти бандиты на меня накинулись?
Следователь помолчал немного, обдумывая, стоит ли вообще этому выпендрежнику что-то говорить, но потом решился:
— Вы, товарищ, вроде в милиции работали раньше?
— Поскольку мы тут жопами на одной деревяшке сидим в наше нерабочее время, вы, товарищ следователь, можете меня называть по имени и на «ты», — изобразил улыбку на чумазом лице Травин.
— Ну тогда и я для тебя неофициально Паша, — Мальцев примирительно поднял ладони. — Вот скажи, как думаешь, зачем эти грабители вообще залезли на склад?
Неожиданно Травин нахмурился. Он тоже раздумывал, стоит ли откровенничать со следователем, который может его, Травина, закрыть надолго в комнате с решетками на окнах. И что ему сказать, чтобы с показаниями сделанными не разнилось.
— Знаешь, я тоже об этом думал, не сходится там что-то. Смотри, трое бандитов залезли на склад, связали сторожа, предварительно его оглушив, и начали грузить тюки на подводу. Но! Время было светлое, только-только смеркаться начало, и значит, наверняка кто-то их мог увидеть. Ограбления, они в темноте лучше получаются. И вот копаются эти трое, материальные ценности таскают, сторож вдали лежит, на шухере не стоит никто. Когда я появился, такой большой и красивый, они совсем не испугались. Показали дорогу, и, если бы я ушел, так и оставили это. Да и сторож больно ровно лежал, словно сам прилег.
— Сторожу черепушку чуть было не проломили, — мрачно сказал Мальцев.
— Но не сразу.
— Объясни.
— Хорошо. Вот встань здесь. Представь, что ты сторож, а я грабитель. И бью тебя по голове сзади, — Травин показал, как он это сделает. — Куда ты упадешь?
— На землю.
— Ясен пень, что не в небо улетишь. После такого удара ноги у тебя подломятся, потому как сразу сознание потерял, руки от развернувшегося тела в стороны раскидает, и валяться ты будешь врастопырку. В такой позе тебе руки свяжут за спиной и лежать оставят на животе. А тот сторож на боку согнув колени валялся. Если так, то удар был спереди, в живот, — Сергей показал прямо на Мальцева, как бы он это сделал, — и только потом, когда согнулся от удара, по голове. А значит, он их видел и впустил. Или кто-то ударил сзади, когда остальные стояли рядом, и он их видел, они могли подхватить тело и не дать сразу упасть. А это сторож, ему посторонних пускать на склад не велено.