— Нет, — завуч покачала головой. — Историк наш, Иван Андреевич Топольский, иногда копается, сортирует, но похоже, уйдет это все это тоже в печь. Как пережиток проклятого прошлого.
— А этот ваш Иван Андреевич что, в истории города хорошо разбирается?
— Лучше бы он так в новой революционной истории разбирался, — нервно дернула плечами завуч. — Держим его по причине возраста, не выбрасывать же на улицу. И молодых специалистов никак не дождемся, обещали на его место прислать из Москвы, но так пока и нет никого.
Травин достал из кармана серебряный кругляш.
— Нашел тут вещицу, вот интересно, кому она принадлежала.
— Это вам, товарищ, точно к нему. Идите в шестнадцатый кабинет — там номер мелом на двери написан, у Ивана Андреевича только второй урок будет, а сейчас он у себя сидит, все пишет чего-то, — по тону завуча было понятно, что она такое не одобряет. — А как освободитесь, или если нужда какая, заглядывайте почаще. И надо вам выступить с рассказом о войне, у нас актив собирается, герои революции иногда заглядывают. Да и я бы послушала с удовольствием.
Сергей пообещал, что обязательно расскажет, как только разберется с нэпманами, и пошел искать Топольского.
Историк нашелся там, где завуч и сказала — просторный класс с кафедрой был практически пуст, только в углу, возле окна, за столом сидел старичок в опрятном костюме и что-то писал, обложившись книгами. На появление Травина он отреагировал нервно, прикрывая исписанный лист рукой.
— Что вам угодно? Я занят, вы же видите.
Сергея смутить было трудно, он пододвинул стул, присел рядом с Топольским, отчего тот нервно икнул. Достал из кармана пуговицу и в двух словах объяснил, где ее нашел. Старик оживился.
— Дом купца третьей гильдии Мошнева, — тут же сориентировался он. — Отличное здание, скажу вам, построено в шестидесятых годах прошлого века и до революции было, почитай, в одних руках — от отца к сыну передавалось. Но к той побрякушке, что вы нашли, никакого отношения не имеет, ни Савва Нилович Мошнев личного герба не выслужил, ни его внук, который в Белую гвардию подался и где-то сгинул. Знаете ли вы, молодой человек, что всех знатных людей в России записывали в родословные книги, которые состояли из семи частей? Тот герб, который вы мне показываете, выглядит довольно древним, и его обладатель наверняка находится в четвертой или шестой части, смотрите — подкова и крест явно польского происхождения, многие поляки, или тогда еще литвины, перешли на службу к царю Михаилу Федоровичу да сынку его Алексею Михайловичу, да и потом, до того, как Польша в состав Российской империи вошла, часто подданство меняли. А уж когда частью Российского государства стала, так всех и внесли, почитай, ляхов этих там треть, не меньше.
— И что, родословные книги такие в архиве есть?
— Бог с вами, — замахал руками историк. — Откуда здесь? Мы же город провинциальный, у нас только алфавитные списки для дворянского собрания составляли. Этим уездный предводитель занимался, упокой его душу, я-то раньше аптекарем был, а архивом так развлекаюсь, для души. Знаете что, если вдруг попадется что-то похожее, я вам сообщу. Вы заглядывайте иногда, вдруг что-нибудь найду. У вас все?
Историк аккуратно перерисовал герб, вернул пуговицу Травину, демонстративно перевернул страницу книги и громко заскрипел пером, показывая, насколько он занят.
Пока Сергей мотался по городу, распугивая коммерсантов, он обдумывал разговор с Мальцевым. Похоже, следователь в раскрытии дела особо не продвинулся и о четвертом участнике ограбления ничего не знал. Куда делся бородатый мужик, неизвестно, но если он остался жив, то обязательно всплывет где-нибудь — фигура колоритная, да и воровское дело такое, что если уж занялся, то бросить трудно, затягивает. Постепенно выстраивалась цепочка личностей, которым до Травина было дело, а следовательно, и ему до них.
Во-первых, этот бородатый. Найти его пока не представлялось возможным — если выжил, то в город не поедет, пока все не уляжется, а по окрестностям его искать дело гиблое.
Во-вторых, рябой брат Любы. Сергей после слежки пару раз с ним виделся в доме у Акимкиных, но тот виду не подал, что им, Травиным, интересуется. Даже наоборот, как-то сторонился. Значит, те, кто его послал, или узнали, что хотели, или послали следить кого-то другого, поопытнее и понезаметнее. У Любы Сергей выяснил, что Сенька водит дружбу с местным ворьем, особенно у него в приятелях некие Кучер и Весло. Первого звали Иван Кудрин, а второго — Гриша Лодочников. По словам машинистки, эта парочка занималась мелким воровством, то угонят телегу, разберут и продадут, то нэпмана обнесут. Ничем серьезным они, опять же по уверениям Любы, не занимались, но, думалось Сергею, откуда ей знать. Про эту же парочку Петя говорил.