— Вас вызывает следователь, — наконец сказал он.
— Просто вызывает? — уточнил Сергей.
Милиционер слегка замешкался. В повестке было указано — «в качестве свидетеля», но на словах он получил строгое распоряжение доставить задержанного под усиленной охраной и поместить в камеру.
— Просто, — наконец ответил он. — Но приказано проехать с нами безотлагательно.
Последнее слово он произнес по слогам, оно было красивое, но длинное и трудное.
Семейная банда, промышлявшая воровством вещей пассажиров и прирезавшая по пьяни машиниста литерного поезда «Москва— Владимир», в полном составе сидела в камере. Трое молчаливых среднего возраста, побитых жизнью, но еще крепких мужиков, повздорили с кочегаром, получили от него лопатой и пошли разбираться в кабину паровоза. Ругань закончилась потасовкой, разбитой головой кочегара и ножом в правом боку машиниста, от греха подальше его засунули в пышущую жаром топку, где тот и обгорел до неузнаваемости, и теперь обычным ворам, в подпитии пошедшим на мокрое дело, грозила сто тридцать шестая статья — десять лет лишения свободы. Правда, следователь намекнул, что если они проучат одного человека, то статью он им изменит на сто тридцать восьмую, а это, если учесть пролетарское происхождение задержанных, всего год исправительных работ.
Кроме них, в камере сидели тихий, интеллигентного вида старичок, обвинявшийся в растрате профсоюзной кассы, и молодой человек примерно одного с Травиным возраста, в широких штанах и косоворотке. Им достались нары рядом с окном, братья заняли остальные три, расположившись на нижних лежанках. Пожилой испуганно жался, а вот ровесник Сергея сидел совершенно спокойно.
Травин тюремные обычаи теоретически знал, в интернетах что только не понапишут, но плевать на них хотел. Поэтому, когда на него уставились пять пар глаз, он просто подошел к самым дальним от параши нарам, на которых сидел старший из братьев, и скинул его вниз. Командир отделения пообещал, что ждать ему придется недолго, максимум час, потому как товарищ Мальцев на срочном совещании, после которого тут же приедет.
Вышвырнутый Сергеем убийца еще пытался встать, когда Травин улегся на его место, скинув пиджак, положил руки за голову и закрыл глаза. Нары были коротковаты — ступни высовывались за пределы лежанки.
Камера была грязной и вонючей, но Сергею приходилось и в худших условиях спать, он собирался вздремнуть, как-никак ночной сон вышел коротким.
— Борзый, — наконец сказал старший бандит, и двое его братьев тут же вскочили. — Ты, сука, на кого руку поднял?
Сергей отвечать не стал, вступать в перепалки — последнее дело. По его разумению, угрожать кому-то не было смысла, если эти угрозы не подкрепить делами. Так что с его точки зрения бывший хозяин нар поступал неразумно, начиная со слов, а не с хорошего удара кулаком.
— Слышь, Кузьма, похер на следака, гасить его надо, — сказал один из младших братьев.
— Ага, вон иди и гаси, — огрызнулся Кузьма. Ему сказали, что проучить надо будет молодого высокого парня, а не очень высокого и очень большого. И очень наглого и самоуверенного. Чуйка у Кузи прямо-таки вопила, что связываться с таким себе дороже.
— Что, сдулись, фраера? — вдруг подал голос парень в косоворотке. — Вас же трое, а он один. Держите.
И кинул им непонятно откуда добытую заточку.
— Вот это дело, — младший оживился, покрутил обточенный кусок арматурины в руках. — Не зевай, ребята, ату его.
И троица набросилась на Травина. Точнее говоря, кинулись вперед два младших брата, старший хотел было их удержать, но вспомнив пережитый только что позор, тоже двинулся к нарам.
Бить лежащего на кровати человека не так просто, как кажется. Ногой его не ударить, а руки могут совершать движения только в одном направлении — сверху вниз. В то же время у лежащего для обороны доступны все четыре конечности, плюс упор в виде кровати. Правда, обзор ограничен, особенно со стороны головы, чем и попытался воспользоваться бандит с заточкой. Он чуть присел в изголовье, вытягивая руку к горлу Сергея, в то время как второй младший навалился на правую руку, блокируя ее. Травин мешать ему не стал, вытянул левую, схватил за шиворот бандита с заточкой и рванул на себя. Будь это нож, тот бы чиркнул по груди, разрезая рубаху, но заточка как такового лезвия не имела, только острие, и проскользила по телу. Лицо бандита оказалось на уровне подбородка Травина, Сергей резко поднял голову, нанося удар лбом в челюсть. Кости хруснули, бандит попытался закричать, но раздробленные кости не дали открыть рот. А Травин тянул его дальше, набрасывая на второго из нападавших. Заточка, словно пика, вошла тому в левое плечо. Бандит заорал благим матом, отпуская руку Сергея и пытаясь вытащить арматурину из своего тела, но подельник, навалившись на него, повалил на пол.