И хотя он и с другими вот так же разговаривал, Сергей не чувствовал себя обделенным вниманием. Казалось, он столько нового узнал об авиации, сколько за год до этого не получилось.
А через двадцать дней подполковника Ларина арестовали, говорили, что он немецкий шпион и появился в расположении части по поддельным документам, чтобы выяснить возможности императорского авиационного флота. А еще через неделю, после того, как эскадру сверху донизу перетряхнули контрразведчики, Ларина отпустили. И документы оказались в порядке, и послужной список подтвердился. Только подполковник тут же уехал, и с тех пор Сергей его не видел.
— Вот что, пацанва, — Травин собрал подростков в зале на первом этаже, — кто не боится опасностей, поднимите руки.
Руки подняли все, кроме Маши.
— Я боюсь, — краснея, сказала она.
— Девчонка, — припечатал Емеля.
— Значит, Маша остается на хозяйстве. Теперь слушайте сюда. Проследить надо вот за этими людьми…
Как уверял Валет, приезжие жили неподалеку от травинского дома, на Богородской улице, в доме девяносто восемь, уже почти месяц.
— Комнаты там сымают, аж три, — докладывал Кузьма. — Мы его случаем встретили, когда с транвая сходили, последили, так ездит к фабрике, потом обратом. Старого не видали, токма молодой шастает.
— Был кто у него?
— Не, но Сима остался, он проследит. Только нам бы на прокорм, а то жрать охота на улице, аж живот сводит. Не, трехи много, Машка готовит тут, рупчика на пирожки хватит за глаза.
Сима проследил, но, во-первых, мальцы не могли ошиваться у дома объекта наблюдения круглые сутки, им и спать надо было, и есть, а кое-кому и в школу ходить, а во-вторых, глаза бы намозолили. Сергей выяснил, что приятель Ларина уезжает по делам около полудня, уже в четыре появляется у себя дома, а потом к восьми идет культурно отдыхать. Выяснить имя приезжего без того, чтобы не привлечь к себе внимание, было сложно — домовые книги хранились в подотделе жилых домов, комнаты в доме сдавались приезжим, и инспектор коммунхозотдела, выспрашивающий у своих же коллег о конкретном человеке, сразу бы привлек внимание того, кто, по мнению Травина, информацию бандитам сливал. Надо было придумать что-то другое. Например, у Мальцева спросить, тот как раз собирался кучу ненужной бумаги на фабрику вернуть. И заодно проследить за ним.
С Мальцевым получилось неожиданно легко — здание уездного суда давно уже нуждалось в ремонте. Коммунхозотдел исправно выделял стройматериалы, они некоторое время валялись рядом со зданием, а потом исчезали — ушлые хозяева домов развозили доски и кирпичи по участкам. Наконец, кого-то в подотделе осенило, что сами себя кирпичи в ряд не положат, а для этого нужен каменщик. А для досок — плотник. Свободных штатных единиц Кац ни в какую не выделял, город готовился к зиме, а местные мастера просили слишком дорого, у них осенью своей работы хватало.
Травину запрос попался на глаза практически случайно, когда он выписывал доски для своего дома. И он так бы и забыл о нем, но когда понадобилось за следователем проследить — вспомнил. Заодно и Кирилла с Семеном пристроил, а то они уже собирались по району идти, работу искать, а тут оплата сдельная обещалась.
Самый большой улов был у Маши, она в перерывах между готовкой и уборкой следила за флигелем и помечала, кто заходил к фельдшерице. На первом месте был сам Травин, и еще три женщины приходили, одна вроде как нищенка, в рванье каком-то, а две — явно нэпманши, разодетые и толстощекие. Проследить удалось только за одной, Емеля довел ее до дома артельщика Ковальского.
— Плохо это, — сказал он, — за Дарьей Павловной следить, она нас подкармливала, приютила, считай, а мы подлость такую делаем. Надо пойти и все ей рассказать.
— Расскажи, — согласился Травин. — Только впутывать ее зачем? Мы ж не за ней следим, а за тем, кто туда ходит. Если второй такой Никифор с топором заявится, а мы ни слухом, ни духом, что тогда скажешь? Я-то там ночую только, а днем, когда не в больничке она, почитай, и не знает никто, что происходит.
По мнению самого Сергея, объяснение было так себе, но парень поверил. Сам Травин метался в мыслях, стоит в чем-то подозревать Дашу или нет. Ферапонтова ей явно что-то рассказывала про махинации, и Травину очень хотелось узнать — что именно. Пусть гадалка пропускала мимо ушей всякие неинтересные ей подробности, но что-то она обязательно уловила. Человек запоминает неприлично много, даже не подозревая этого, Сергей об этом где-то читал, и между плачем о горькой женской доле могла проскочить действительно важная информация. Да и вообще, как-то неправильно это, вроде и жили почти вместе, и ели за одним столом, и тут какие-то тайны. Сергей уже было решил поставить вопрос ребром, просветить Дашу насчет происходящего, но только если убедится, что лично ей ничего не угрожает.