— Ты о чем? — не понял Сергей.
— Так докладная твоя, о городском имуществе… — Филькин сплюнул на и так не очень чистый пол. — Кац рвет и мечет, у нас за пять лет никто такого не делал, теперь поднимают дела всех, кто помер за это время, чтобы городское имущество возвернуть.
— Это плохо?
— Еще как, — Филькин хихикнул, — Поляков из земельного подотдела глотает капли сердечные и грозится всех поувольнять, так что ты теперь, почитай, его личный враг.
— Кто ж знал, — озадаченно протянул Сергей. — Я ж не со зла.
— То-то и оно, если бы ты специально сделал, чтобы Полякова подсидеть, народ бы понял, а так, без выгоды, смеются над тобой. Те, кому от Каца еще не попало.
— И что теперь будет?
— А ничего, — Филькин важно кивнул, — сейчас шум уляжется, десяток участков обмеряют, и на этом успокоятся. Кому ж хочется из кабинетов выбираться в такую даль. Главное, чтобы нас к этому не притянули, потому как и своей работы полно, из последних сил выбиваемся, себя не щадим, здоровье кладем на службу обществу.
Глядя на румяное круглое лицо Филькина, в это трудно было поверить. Да и остальные инспекторы, по мнению Травина, не очень-то перерабатывали, равно как и служащие коммунхозотдела.
План проверок на следующую неделю Сергей получил у секретарши Каца.
— А где Зинаида Ильинична? — от неожиданности спросил он. Обычно грудастая пассия Каца самолично вручала ему заполненный адресами лист бумаги.
— Так нет ее сегодня, — секретарша недовольно надула губы, — сказалась больной, к обеду только появится. Что, соскучился?
— Если ты мне улыбнешься, враз скучать перестану, — пообещал Сергей.
Секретарша тут же расцвела, заулыбалась и словно невзначай погладила Травина по руке. Сергей сделал вид, что намеков не понял, и позорно сбежал.
По пути домой он заехал в школу, заведующая учебной частью еще неделю назад просила Травина зайти, когда тому будет удобно. Беседа много времени не заняла, девочка так и не начала разговаривать, и из-за этого на уроках часто ничего не делала, просто смотрела в потолок или в окно.
— К доктору ее надо, — завуч мотнула кудряшками, — остальные-то ваши ребята хорошо учатся, стараются, а Лиза девочка способная, но с этой проблемой от одноклассников отстает.
Травин не стал напоминать, что у остальных ребят вообще-то родители есть, хоть и неполным составом, обещал сводить девочку к доктору Райху, который, похоже, лечил в городе все и всех.
— Так вы же с фельдшером живете, — проявила завуч знание городских сплетен, — попросите ее. Помню, вот случай был, один мальчонка заикался, так она его за раз вылечила, куда там доктору. Но — строго научным материалистическим методом, никакого шарлатанства.
Травин и это обещал. Хотя сомневался, что гадалка, а по совместительству фельдшер, что-то с Лизой сделать сможет, раз за полгода этим не озаботилась.
А потом Сергей забежал к учителю истории. Тот только что отпустил какой-то класс и сидел над сшитыми нитками листами бумаги, заменявшими ученикам тетради.
— Опять вы, товарищ? — недовольно пробурчал он. — Мы вроде все уже выяснили.
— Вопрос у меня появился, — Травин уселся на парту, — про Рудницких.
— Помер его высокоблагородие в шестнадцатом, — Топольский демонстративно уткнулся в лист бумаги.
— Да и пусть его. А дети у этого надворного советника были?
Историк снял толстые очки, протер пальцами, отчего они стали еще мутнее.
— С чего это вы интересуетесь? Хотите эту штуку наследникам отдать?
— А если бы и так.
— Пустая затея, — Иван Андреевич скосил глаза вверх и вправо, — были у него трое детишек, один так помер от лихоманки в восьмом, кажется, я почему помню — в аптеку они к нам ходили, маман его и сестра старшая, а двое осталось. Но их отец в Петербург сразу после смерти жены отослал, к родне своей, сгинули, наверное, во время восстания. Правда, оставшийся сынок, говорили, к революционерам примкнул, но слухи, знаете ли, вещь ненадежная.
— А как их звали, не помните?
— Я в архивах работаю, — гордо ответил Топольский. — У меня, Сергей Олегович, память исключительная, без этого нельзя, потеряешься в бумагах. Того, что помер, Сергеем звали, вот как вас. Брат его, Леонид, при нашем бывшем докторе обитался, очень медицину любил и ко мне с вопросами приставал. Докучливый юноша был, надо сказать, все интересовался, чем лучше крысу зарезанную залить, чтобы она как есть сохранилась. А старшая, Ольга, та гораздо сурьезнее была, все книжки читала. Бывало, зайдет в аптеку, а в руках томик какой-нибудь, и не бульварный романчик, я вам скажу, а из естественных наук. Такая, знаете ли, современная девушка, но уважительная, не то что брат ее. Тот из рук вон был, негодник.