— Ты меня спрашиваешь? — Сергей усмехнулся. — Я — лицо гражданское, на свой страх и риск действую. То, что я чужую квартиру обшарил, это ведь незаконно.
— Иногда и такое приходится делать, если обстоятельства требуют. Но бумаг тех точно не было?
— Нет, только деньги и пистолет.
— Плохо. Значит, смотри, помощница Каца была у Рудина в субботу, сегодня он, ты говоришь, уезжал. Может, поехал на участок, посмотреть, что и как?
— За ним два пацана следят, расскажут ближе к вечеру.
— Ты, я смотрю, агентурной сетью оброс, а то думаю, чего в доме детей поселил. Ладно, будем этих голубчиков брать, только дождаться надо, когда Ларин появится, а то спугнем.
Ларин появился в Рогожске в понедельник аккурат к обеду. Сошел с литерного поезда «Москва — Владимир», помахивая тросточкой, отбился от извозчиков, вовсю предлагавших довезти товарища барина до нужного места, и не торопясь дошагал до дома купца Богданова. Погода для конца сентября стояла изумительная — перешедшее через равноденствие солнце светило ярко, но уже не припекало, ветер был свеж и слегка влажен, а немногочисленные облака на небе красиво клубились в синеве. Бдительная соседка с первого этажа заметила его, выглядывая из окна, и громко поздоровалась. Ларин вежливо поклонился, легко взбежал на второй этаж, постучал в дверь квартиры условным стуком.
Леонид открыл ему не сразу, но Георгия Николаевича это нисколько не расстроило.
— Отдыхаешь, друг мой ситный? — он зашел в прихожую, стянул со штиблетов гамаши. — Что такой смурной?
— Бондаря нашли, — Леонид прошел вслед за Лариным в комнату, плюхнулся на диван. — В реке выловили.
— Экий ты у нас неосторожный. Надо было дать ему уйти, пусть бы искали, — Ларин уселся в кресло, поставив тросточку перед собой и опершись на нее ладонями. — Яша был человек неуловимый, то-то его ловили столько времени.
— Сам же сказал, Жорж, что ниточки надо резать.
— Ну разрезал и разрезал. Искать убийцу они долго будут. Или это не все плохие новости? Давай уж выкладывай.
— Кассирша из банка, которой Лившиц якобы доверял…
— Знаю я, что и ее нашли, только думали на Бондаря. Ах да, — Ларин хлопнул рукой по ноге, — Яша-то тоже нашелся, и теперь это свяжут. Только мы к этому времени будем уже далеко.
— Тут, Жорж, дело куда хуже. Она, паскуда, документики из банка таскала, чтобы, так сказать, прикрыться в случае нужды.
— А вот это серьезнее. И где они?
— Вот, — Леонид протянул несколько листов. — Тут малая часть, остальные я сжег. Только вот дама из коммунхоза, которая по складам нам сообщала оказии, прибежала и сказала, что человечек от них приходил, заглядывал на участок и сосед там подтвердил, что да, был такой. Светлые волосы, высоченный и вообще огромный. Никого тебе не напоминает?
— Эх, Сережа, Сережа, такой был любознательный юноша, как сейчас помню, летать мечтал, в небо стремился, а вырос кротом, все копает и копает. В Москве сказали, это он вместе с Осиповым Крапленого взял, а я-то все никак понять не мог, как он сподобился Бритву и Никишу порешить — в отрочестве за ним таких талантов не наблюдалось. Но здесь он никто, так, обычный управдомишко. Что говорит твой друг из бывших кавалеристов?
— То же и говорит, правда, одно время со следователем вроде как снюхался этот Травин, но сейчас у них разлад на личном фронте.
— Да, наслышан, — Георгий Николаевич хохотнул. — Я ведь что приехал, пора нам, брат, в путь, на запад. Готово все, так что собирайся, не медли, с фабрикой если нерешенные дела остались, пусть их, чай не обеднеем. Погостевали, и хватит. Я, как видишь, полностью готов, ну а тебе даю четверть часа на сборы. Вещи, какие не нужны, брось здесь, будто еще появимся.
Леонид кивнул, скрылся в своей комнате и появился через пять минут, Ларин тем временем поднял деревянный подоконник, достал чемоданчик и уселся обратно в кресло.
— Ну что же, пора и честь знать, — Ларин при виде Леонида поднялся, опершись на тросточку, и уже двинулся в сторону двери, как в нее постучали. — Ты ждешь кого-нибудь? Вот и я нет.
Он резво подбежал к окну, выглянул, прячась за стену. Внизу трое бойцов ОГПУ следили за зданием.
— Трое с этой стороны, а сколько еще — непонятно. Выследили, гады. Но на входе наверняка больше, будем прорываться здесь.