- Так вот как ты обо мне думаешь!?.. «Прекрасно-страшный»!?. «Вызывающий первобытную панику»!?. Ой умо-о-ора… а что это за «Чисто человеческое отвращение»!? Сама же говоришь – «прекрасно-страшный»! Значить должно быть восхищение и благоговейный ужас! А не вот это вот… ой я не могу…
Дракон продолжил кататься по полу, отчего я, честно сказать, прифигела…
- Чтож… а по мимо этого ещё и свихнувшийся. – философски пожала плечами я, стараясь игнорировать их одеревенелость.
- Да нет, Ир-р-русь, я то как раз в своём уме. – Зверь резко замолчал и поднял на меня морду, прищурив янтарные глаза. – А вот что ты то творишь? Семёныч же полвека тут живёт! А может и больше. Думаешь – давать ему ложную надежду это хорошо?
Ишь ты, по больному бьёт, собака чашуйчатая. По чувству вины…
- Э-э-э! Почему это я собака? Я благородный дракон!
- Ты – собака, из-за которой я ещё пару ночей не смогу спать. В лучшем случае. Так что имей хотя бы зачатки совести и дай мне подумать.
- Ты не думаешь. Ты толчешь в ступе воду!
- А у тебя настроение меняется как погода, и что?
Дракон собирался что-то сказать, но вместо этого вдруг одобрительно хмыкнул.
- Хм, а молодец, Ирка. Раньше и двух минут со мной общаться не могла – в истерику скатывалась, а сейчас уже пять минут огрызаешься, и даже руки почти не дрожат.
Я зависла, очумело смотря вперёд. Он меня что… проверял!?
- Ну да, а что такого? – эта доисторическая ящерица невозмутимо посмотрела на меня, а мне вдруг безумно захотелось сломать ему челюсть. И я решилась.
Решилась на то, чего не делала добрых лет восемь.
Я «вошла» к Зверю. «Вошла» в ту часть души, где правил он, и где у меня совсем не было власти.
Когда-то, в наивные одиннадцать, я тоже пробовала войти к нему в клетку. Помню толстенные железные прутья, скрипнувшую решётку, и наивную девчонку с русыми косичками, разглядывающую красивого зелёного дракончика. А потом холодная боль, удар о пыльный пол клетки, нависающая сверху тварь, утробный рык в лицо, и три месяца почти ежедневных походов к психологу. Потом, когда в пятнадцать прутья исчезли, я ещё очень долго боялась, что тварь из детских кошмаров не захочет сидеть в своём углу.
Однако сейчас, даже не смотря на промелькнувшие перед глазами картинки, я не боялась. Холодная ярость овладел моей черепной коробкой, и я решительно переступила границу между вымощенными замшелым кирпичом, владениями моей души, и утоптанно-пыльным земляным полом его.
Дракон смотрел на меня с лёгким прищуром, но стоило мне решительно подойти ближе чем на пять шагов к Зверю, дабы либо высказать ему все, что я о нем думаю, либо замахнуться для удара (сама ещё не решила), как он изумрудной молнией взметнулся над полом, и через секунду я уже лежала на земле, чуть придавленная тяжёлой львиной лапой. С лева он надавливал мне на ребра правой лапой, однако учитывая, что они ещё не хрустнули – делал он это очень легонечко, а левой стоял на моем не вовремя взметнувшемся хвосте волос, тем самым не давая поднять голову.
Меня прошиб холодный пот, я со всей силы вцепилась в огромную лапу на животе, силясь хотя бы не дать ей опуститься (я не льстила себе, и прекрасно понимала, что поднять её не смогу чисто физически). Зверь смотрел чуть насмешливо, самодовольно ухмыляясь, и щуря янтарные глаза.
Любые мысли из головы вытеснила тяжёлая лапа на животе, и я просто зажмурилась, уже готовясь встретить свою бесславную кончину.
Горячее дыхание опалило правое плечо, я инстинктивно отвернулась, на сколько этого позволяли натянутые до предела волосы. И нет, боли в них я совсем не чувствовала – она пропала ещё годам к пяти, когда отец сломал о мою непослушную шевелюру три расчёски подряд. С тех пор вообще никакой боли – максимум дискомфорт. А сейчас голову повернуть не получалось только за счёт натяжения всей волосянной массы. Господи, о каком же бреде я думаю…
Зверь кажется хмыкнул, и чуть дёрнул клыками, от чего нитки на моей любимой полосатой водолазке просто расползлись. Ну, правильно, я тоже с йогурта перед едой упаковку-крышечку снимаю. Никому обёртка не нравится.
Голое плечо опалило дыханием, и я окончательно подготовилась к смерти – вырваться из лап такой зверюги не смог бы даже Терминатор. Куда там маленькой хрупкой мне…
Дракон медленно, чтоб я слышала, раскрыл пасть, и ме-е-едленно обхватил зубами моё плечо, почти не касаясь кожи клыками.
«Дразниться, зараза…» - только и успела подумать я, как зелёная тварь начала о-о-очень медленно закрывать пасть, впиваясь клыками в кожу под ключицей. Я задрожала.
Если кто не знает – клыки у животных не острые, словно бритвы, а скорее туповатые на верхушке – чисто чтобы зверь сам не резался. У дракона клыки были такими же. Если бы он вонзил их в меня резко – они бы разрезали кожу словно масло. Но Зверь стискивал челюсти невероятно медленно, отчего клыки лишь натягивали кожу, принося тупую боль с почти садистским желанием наконец разорвать шкуру.