Форпост, где нес службу отряд покойного Рябского, находился на юге Москвы. Он возвышался на холме, настоящей скалой выделяясь среди робко обступивших его домов. Это была непреступная крепость с пушками, бойницами, тяжелыми воротами и вооруженными часовыми на зубчатых стенах.
Судя по размерам, постройка могла вместить множество жителей окрестных кварталов, если тех пришлось бы срочно эвакуировать. У меня не возникало никаких сомнений, что подземные коммуникации под форпостом еще больше, чем он сам, ведь вместить несколько драгунов не так-то просто. Возможно, даже несколько крепостей связаны подземными коммуникациями. Оставалось лишь надеяться, что тоннели достаточно укреплены, чтобы те, кому придется в них укрыться, не стали легкой добычей для полозов.
Дюжин повел меня не к воротам, а к северной стороне форпоста. Здесь часть холма приподнялась и отошла в сторону, открывая проход в подземелье, освещенное холодным светом множества потолочных ламп.
Вдоль дальней стены замерли восемь боевых доспехов. Два выглядели тяжелее и массивнее остальных. Еще пара казалась значительно легче и меньше, оставшиеся же представляли собой самые стандартные универсальные модели средней комплектации. Такими же правили погибший Рябский и его подчиненные.
Едва мы спустились в подземелье, как перед нами появился солдат с красными флажками. Несколькими резкими движениями он указал нужное направление. Повернув Чернобога, я увидел проход в соседнее помещение, откуда доносился звон стали, удары молотов и грубоватые крики.
— Ремонтный цех, — пояснил мне Дюжин. Он опустил Глеба на пол, после чего первым направился к проходу, жестом пригласив меня следовать за собой.
В цеху стоял жар и кипела работа: дюжина порченых в пропитанных маслом сальных фартуках латали покореженного тяжелого драгуна. Тот, вероятно, пострадал в бою с полозами — толстые листы абсолюта в некоторых местах оказались порваны словно бумага, а левая рука и вовсе отсутствовала.
Дюжин подошел к работникам и навис над ними, почти полностью накрыв тенью от доспеха. Но порченые на него едва взглянули. Их внимание привлек мой воронёный драгун. Один за другим красноглазые откладывали работу и таращились на Чернобога так, будто видели воплощение своих ночных кошмаров.
— Мать-перемать… — выдохнул самый старый из порченых. — Это что такое?
— Это драгун, Степан, — прогудел Дюжин, — которого нужно срочно починить.
— У нас тут все срочно, — порченый справился с удивлением, и раздраженно кивнул в сторону боевого доспеха, которым сейчас занимался. — Броню корежите — латать не успеваем.
Судя по тому, как держался Степан, красноглазым здесь позволяли некоторые вольности. Он, видимо, был местным бригадиром, потому как остальные порченые поглядывали на него с толикой уважения.
— А ты верно думаешь, что мы ее от нечего делать ломаем? — повысил голос Дюжин, чтобы приструнить ворчливого работника. — Мы Родину защищаем, Степан, сталью, кровью и жизнью. Поручик Рябский сегодня заплатил высшую цену.
— Ох, — порченый стянул с головы замызганную шапку и прижал к широкой груди. — Жалко-то как… хороший мужик был.
Остальные работники тоже склонили головы. Судя по выражениям их угрюмых лиц, эмоции не были наигранными — поручика Рябского тут действительно уважали и скорбели о его утрате.
— А паренек ваш как, живой? — с надеждой спросил Степан, заглядывая за мою спину.
— Глеб жив. Отправился в лазарет на своих двоих, — сообщил Дюжин. — А вот с драгунами беда. Придется вам попотеть.
— Только этим и занимаемся, — фыркнул Степан. — Починим ваши доспехи, вот только с этим закончим.
— Корнет, — обратился я к Дюжину. — У меня нет времени ждать.
— От этого голоса у меня мурашки, — шепнул один из порченых другому. — Дурная броня… проклятый драгун.
— Васька! — одернул подчиненного Степан. — Ты мне тут зубами не лязгай. Что скажут, то и будешь делать. Ясно⁈
Васька закивал, но так и не отвел от моего драгуна испуганного взгляда.
— Степан, — Дюжин указал на Чернобога. — Этот доспех нужно починить в кратчайшие сроки.
— Угу, — склонив голову то на один бок, то на другой, бригадир порченых оглядел Чернобога. — Ему не шибко досталось. Быстро управимся. Но нужна бумага от начальства с дозволением, чтобы очередь сдвинуть. Вы уж не серчайте, но мы люди подневольные. У нас тут все строго.
— Дозволение будет, — заверил Дюжин. — Куда лучше поставить доспех?
— Чем ближе, тем лучше, — Степан указал на место рядом с ремонтируемым драгуном. — Как только появится бумага — сразу возьмемся.