Я направил Чернобога вглубь зала. Порченые следили за каждым движением воронёного доспеха затаив дыхание. Некоторые из них даже перекрестились: несмотря на то, что церковь их не признавала, они верили несмотря ни на что.
Чернобог замер у стены и распахнул забрало, обручи раскрылись и выпустили меня из своих крепких объятий. Но я не спешил подниматься с трона управителя и разглядывал свои обломанные ногти, а вместе с ними и свежие царапины на резных подлокотниках.
— Ты чуть нас не убил, — с укором сообщил я Чернобогу, подумав о том, что нужно обсудить это с Распутиным. — Умерь свой пыл, если хочешь, чтобы следующая наша битва не стала последней.
Поднявшись с трона, я шагнул из шлема-кабины на подставленную драгуном руку. Под напряженными взглядами порченых, Чернобог аккуратно спустил меня на пол, после чего выпрямился и замер. Глаза-линзы погасли.
— И как вы, такой молодой, с ним управляетесь? — удивленно покачал головой Степан.
— С трудом, — криво усмехнулся я и представился. — Граф Михаил Воронцов, курсант Особой Императорской Военной Академии.
— Ваше сиятельство, — бригадир порченых немного смутился, но, спустя миг, склонил лысую голову. Также поступили и остальные.
— Делай отметку в календаре, Степан, — усмехнулся подошедший к нам Дюжин. Он оказался невысоким широкоплечим молодым человеком немногим старше меня. С непослушной рыжей шевелюрой, улыбчивый и веснушчатый, он выглядел немного нелепо в строгом черном военном мундире управителя драгунов. — Не каждый день тебе графы первыми представляются.
— Вы еще скажите, пожми я ему руку, он бы ее неделю не мыл, — поморщился я, мысленно отчитав себя за очередное нарушение устоев этого времени.
— А вы думаете, он их чаще моет? — хохотнул Дюжин.
— Чаще, — сердито буркнул Степан, нахлобучив шапку обратно на лысину.
— Да ладно тебе, не обижайся, — примирительно произнес корнет и снова стал серьезным. — Бумагу вам скоро принесут. Готовьте все для ремонта, а к вечеру… — молодой человек помрачнел, и даже яркие веснушки на его лице, казалось, потемнели. — Привезут драгуна поручика.
— Мне жаль, — только и сказал я.
Молодой человек скупо кивнул и тряхнул головой, словно стремился отогнать скверные мысли. Несмотря на то, что он шутил и храбрился, мне сразу стало ясно — гибель командира далась ему очень тяжело. Что ж, дело понятное, они наверняка вместе служили не один день. Корнет — молодец, держит лицо, горюет, но не раскисает. Хороший солдат.
— Пойдемте, Михаил?..
— Семенович, — подсказал я, направляясь следом за Дюжиным.
Он вывел меня из ремонтного цеха, где порченые снова взялись за работу. Стоило нам оставить их позади, как вокруг сразу стало заметно тише. Мы прошли к одному из просторных лифтов и поднялись наверх. Все встречающиеся на пути бойцы вытягивались по стойке смирно и отдавали корнету честь. На управителя драгунов простые бойцы смотрели с уважением, а на меня с любопытством.
Пройдя по каменным, минимально обставленным коридорам, Дюжин привел меня к лестнице, ведущей на верхние этажи.
Мы поднялись и прошли по очередному коридору, который мыло отличался от предыдущих.
— Вам придется немного подождать, пока я отчитаюсь перед комендантом, — чуть виновато произнес он, когда мы остановились перед крепкой выкрашенной в черный цвет дверью, у которой дежурил очередной бравый вояка.
— Без проблем, — только и произнес я.
Корнет распахнул дверь и пропустил меня вперед. Перед моим взглядом оказалось просторное светлое помещение, обставленное куда богаче, нежели виденные мной прежде помещения крепости. Дорогая мебель, пушистые ковры, картины на стенах и остальное убранство красноречиво намекали, что здесь заседает далеко не последний человек.
— Господа, — мужчина средних лет в идеально выглаженном мундире и поднялся из-за стола. Он носил круглые очки и выглядел довольно официально: аккуратно причесанные волосы и подкрученные усы, гладко выбритое скуластое лицо, холодный взгляд цепких зеленоватых глаз и подчеркнуто вежливый голос. — У вас какое-то дело к Владимиру Ивановичу?
Тут я смекнул, что перед нами не кто иной, как денщик коменданта.
— Прибыл с рапортом, — произнес Дюжин.
— Вы? — чуть вскинул бровь денщик. — А как же поручик Рябский?
— Пал смертью храбрых, — склонил голову корнет.
— Прискорбно, прискорбно, — несмотря на слова, говоривший с нами человек никак не изменился в лице. — А ваш спутник?
— Граф Воронцов, — представил меня Дюжин. — Он оказал нам неоценимое содействие в бою с полозами. Я хотел бы представить его коменданту.