— Мигрень, — повторила женщина. — Мы сидели и разговаривали. Она отказалась от вина и попросила чаю, а потом вдруг пожаловалась на плохое самочувствие.
— А почему не позвали меня?
Елена Долгорукая посмотрела на меня так, будто видела впервые:
— Так… не заведено. К тому же, уверяю вас, ваша суженая просто устала.
Я кивнул. Речь женщины звучало вполне убедительно, вот только Дарья точно не из тех, кто стал бы жаловаться на головную боль. Возможно, она таким образом решила ускользнуть от хозяйки и оглядеться или…
…о втором варианте мне думать не хотелось.
Хозяйка особняка провела меня по длинному коридору первого этажа. Запах краски и древесины здесь усиливался, несмотря на раскрытые в конце коридора окна. Когда ноги обдало ночной прохладой, я машинально обернулся и увидел, что все двери плотно закрыты. Но сквозняк был вполне ощутимым.
— Вот и гостевая, — показала мне на дверь Елена. — Дарья ждет вас там. — Она повернула ручку и отошла в сторону, пропуская меня вперед.
В просторной комнате на кровати лежала Дарья. Она выглядела болезненно бледной и часто дышала. Опущенные веки дергались, сомкнутые ресницы дрожали, на лбу выступила испарина.
У изголовья кровати сидела та самая женщина, которая соседствовала с моей нареченной за столом. Она трогала волосы девушки так, словно любовалась ими, накручивая черные локоны на тонкие длинные пальцы.
— Что вы делаете? — почувствовав неладное, я шагнул в сторону кровати и услышал, как за моей спиной щелкнула закрывшаяся дверь.
Женщина не ответила. Более того, она даже не взглянула в мою сторону.
— Возможно, это черепаховый суп, — проворковала хозяйка дома. — Мне казалось, что мясо пахнет не так, как должно. Вы сами хорошо себя чувствуете?
— Да, — у меня мурашки пошли по спине от осознания того, что нас могли банально отравить. Мы так сконцентрировались на открытом столкновении с полозами и копиями, что напрочь позабыли о простейших мерах безопасности.
К счастью, чувствовал я себя нормально, чего нельзя было сказать о Дарье.
— Прекратите, — с угрозой в голосе велел я незнакомой женщине, продолжавшей играть с волосами находящейся без сознания девушки.
— Прошу простить Софию, — Долгорукая встала точно за моей спиной. — Она еще не привыкла к…
Стоило дыханию женщины коснуться моей шеи, как внутри моего сознания, словно что-то щелкнуло. Гнев Чернобога мгновенно взметнулся в душе. Чувство оказалось настолько резким и однозначным, что я сразу же начал действовать.
Резкий поворот на пятках вправо и удар локтем позволили мне отправить Долгорукую на пол со свернутой набок челюстью. Она распласталась на полу, как сломанная кукла. Вторая женщина с поразительной ловкостью и скоростью вскочила на ноги и неестественно широко разинула рот, из которого донеслось стрекотание. Не успел звук набрать силу, как голова незнакомки взорвалась на части, когда в нее с глухим ревом врезался столп черного пламени. Бурая слизь брызнула на недавно поклеенные обои.
Не успел я снова повернуться к Долгорукой, как та вдруг выгнулась дугой, встала на безупречный мостик и, продемонстрировав мне свои панталоны, выпрямилась, перекинув ноги через голову. Челюсть со щелчком встала на место.
Но ненадолго.
В моей руке вспыхнул черный меч. Оружие описало короткую дугу, после чего клинок начисто срезал часть головы Долгорукой точно по линии рта. Издав противный булькающий звук, тело рухнуло на пол. Откатившаяся к двери голова уставилась на меня часто моргающими глазами. Но вскоре они застыли, бестолково уставившись в пустоту.
— Дарья! — я бросился к застонавшей девушке. — Ты как?
— Плохо… — прохрипела она, не открывая глаз и едва ворочая языком. — Голова… раскалывается.
Я отозвал меч, запустил руку в ее волосы, и пальцы сразу же окунулись во что-то влажное и липкое. Кровь.
— Ударили по затылку? — осторожно, кончиками пальцев я пропальпировал голову невесты — череп цел, небольшое рассечение, но ничего страшного.
— Наверное… — Дарья, наконец, открыла глаза и попробовала сесть, но смогла осуществить задуманное только с моей помощью. — Женщина, которая сидела рядом со мной. Она сказала, что увидела нечто странное… мы пошли по коридору, а потом… я провалилась в темноту и… — девушка замолчала, уставившись на стену, с которой стекала липкая бурая жижа. — Что это?
— Содержимое черепной коробки твоей провожатой, — я кивком указал на валявшееся у кровати туловище.
— Ты убил ее⁈
— Нет, сама умерла, — криво усмехнулся я.
— Она себя проявила? — встревоженный взгляд Дарьи оторвался от трупа и обратился ко мне.