Завернув чешуйку в платок, я сунул ее в карман и зашагал к главному зданию Академии. Мы с Дарьей и Львом договорились встретиться в библиотеке в восемь часов вечера, так что у меня еще оставалось время для того, чтобы поискать Злату внутри Чернобога.
У входа в главный корпус дежурили трое солдат: два бойца с ружьями и один порченый с пистолетом в лакированной кобуре. После второго убийства часть охраны ворот перевели на дежурство во внутреннем периметре.
Несмотря на то, что с бойцами мы сегодня пересекались уже дважды, меня все равно вежливо, но настойчиво попросили позволить порченому коснуться своей руки. К подобным вещам я относился с пониманием, поэтому не стал мешать ребятам исполнять их долг и оказал содействие, пожав руку красноглазому. Он удовлетворенно кивнул боевым товарищам, и меня пустили внутрь.
В парадной, рядом с консьержем, тоже стояли двое солдат. Они прекрасно видели, как меня проверили на входе, поэтому теперь даже не глядели в мою сторону, я прошел мимо и направился к лифтам.
В подземелье Академии все осталось без изменений: полутьма, два ряда тренировочных драгунов, стойки с учебным оружием и несколько порченых, занимавшихся рутинной работой. Они поглядели на меня с недоумением, ведь сегодня практических занятий не планировалось, но ничего не сказали, так как признали хозяина Чернобога.
Мой драгун стоял все в том же темном углу, сливаясь с тенями. Рядом с ним замер и Кощей — боевой доспех Распутина. Несмотря на то, что он стоял ближе к закрепленным на высоком потолке лампам, его матовая броня поглощала весь свет, что делало облик Кощея еще более мрачным.
Подойдя к своему драгуну, я снова ничего ему не сказал, лишь учтиво кивнул, как старому приятелю. Боевой доспех мгновенно пробудился и опустил вниз кованую перчатку.
— Ваше сиятельство, — ко мне подбежал один из порченых, но приблизиться не решился. Замерев на месте, он с тревогой глянул на вороненого драгуна, после чего снова обратился ко мне. — Нас не предупреждали, что вы свой доспех уводить станете. Вы уж простите, но, чтобы открыть врата, нам нужно дозволение начальника или его заместителя.
— Я просто оставил кое-что внутри кабины, — спокойной солгал я, поднимаясь на ладонь Чернобога. — Заберу и уйду.
— Как вам угодно, — склонил голову порченый, продолжая с опаской поглядывать на мой боевой доспех. Судя по всему, каждый работник подземелья предпочел бы его никогда не видеть — им хватало и одного проклятого драгуна.
Чернобог поднес меня к открывшемуся забралу. Несмотря на то, что я ожидал увидеть обвившуюся вокруг трона управителя Злату, кабина оказалось пустой. Из нее все так же привычно веяло могильным хладом, красноречивее любых слов давая понять, что внутри нет ни одной живой души.
— Извини, что побеспокоил, — тихо произнес я. — Ложная тревога.
Вопреки моим ожиданиям Чернобог никак не выразил возмущения. Возможно, он смирился с тем, что не за каждым его пробуждением следует бой, или же просто еще не скинул объятий дремы, больше похожей на забытье.
Лязгнув забралом, драгун опустил меня вниз и вновь гордо выпрямился, расправив широкие плечи. Порченый никуда не делся и продолжал нерешительно топтаться на месте.
— Что-нибудь еще? — поинтересовался я.
— Ваша светлость, — промямлил он, явно не зная, с чего начать и опять замолчал.
— Я спешу. — Пусть мне и была понятна замкнутость и робость порченых, порой она дико раздражала. — Если хочешь что-то сказать — говори сейчас.
— Вы… — мужик набрал в грудь побольше воздуха и выпалил. — Не могли бы своего драгуна приструнить?
— Что? — я через плечо посмотрел на недвижимого Чернобога.
— Ну, — порченый почесал сальную голову, — чтобы он не стращал нас почем зря. Скажите ему, что мы же о нем заботимся.
— И каким образом он вас «стращает»?
— То из темноты таращится, то звуки жуткие издает. Бывает, глянешь в темный угол, а оттуда кто-то на тебя будто смотрит… но никого там нет. И это не только у меня. Все наши жалуются.
— Я думаю, что если бы Чернобог прятался в темном углу, вы бы его точно заметили. — Речь порченого не произвела на меня никакого впечатления и показалась не более чем бредом слишком суеверных и впечатлительных людей. — Если он пробужден, то глаза светятся зеленым.
— Дык, это нам всем ведомо. Но я же не о том толкую, — затараторил набравшийся смелости порченый. — Он как будто тенью по подвалам скользит и шелестит. Ну, как призрак или дух бесплотный, понимаете?
— И вы его видели?
Порченый отрицательно замотал головой:
— Не видели. Но до того, как он тут появился, такого не было. Даже Кощей Григория Ефимовича знай себе спокойно все это время стоит, а ваш… — мужик прервался, бросив недобрый взгляд в сторону моего драгуна.