3. Ученье — свет
Вот уже несколько дней подряд мое утро начиналось вовсе не с кофе. Ровно в семь часов утра в общежитии звенел звонок, по которому всем надлежало в кратчайшие сроки собраться и выйти в коридор, где нас дожидался Распутин. Раз за разом он повторял одно и то же: «Чтобы править драгуном, нужно иметь не только крепкий разум, но и тело». После чего гнал нас на долгую и изнурительную тренировку.
Для начала мы наматывали круги по парку, огибая внушительное здание академии, за которым находился здоровенный скелет полоза второго класса. Здесь он выполнял роль украшения и трофея. А еще Распутин заставлял нас как зайцев скакать между его ребер.
С другой стороны от скелета занимались девушки. Правда, их тренировка больше напоминала занятия йогой или какой-то иной неспешной полудуховной практикой: плавные движения, размеренное дыхание, сложные пасы руками и долгая фиксация в одной позе.
Молодые барышни старались, как могли, но то и дело отвлекались на нас, за что удостаивались осуждающего взгляда своей наставницы, краснели и возвращались к занятиям с удвоенным рвением. Лишь Дарья проявляла чудеса концентрации и ни разу даже не взглянула в мою сторону. Поначалу меня это даже немного задевало, а потом я свыкся.
После пробежки мы шли в некое подобие тренажерного зала для занятий с гирями, канатами и турниками. Здесь наш неумолимый наставник проявлял благоразумие и подбирал каждому рабочий вес. Иначе худощавого графа Шереметьева можно было бы выносить сразу вперед ногами. Чернявый паренек держался, но ему приходилось очень тяжело.
Я же наслаждался ежедневными тренировками. В особняке периодически леность брала верх, а вот в Академии отлынивать не получалось. Хотя, никто и не пробовал. После вступительной речи Распутина каждый из нас в полной мере осознал, какая ответственность лежит на наших плечах.
После тренировки курсантам дозволялось принять душ, позавтракать и идти на занятия. Теорию преподавал тоже Григорий Ефимович собственной персоной. Но на начальных этапах он не говорил ничего, чего не знал бы я сам, благодаря документам от Нечаева. История появления драгунов, их модели, связь с управителем и тому подобное. Но, как говорится, повторение — мать учения, так что я слушал внимательно, как и все мои сокурсники.
К тренировочным драгунам нас пока не подпускали. Распутин просто провел нас рядом, показал каждую модель и обозначил ее сильные и слабые стороны. По сути, все боевые доспехи делились на три категории: тяжелые для авангарда, средние для прикрытия и поддержки и легкие для быстрых атак и прорывов во фланг. Десять же рангов драгунов обозначали, по сути, уровень их силы и возможностей.
В Академии имелось шесть доспехов шестого ранга, по два каждой категории. Судя по описанию и моим личным знаниям, Чернобог пусть ранга и не имел, но определенно принадлежал к категории тяжелой брони прорыва, да и размером подходил. По сути — танк, что меня, как бывшего танкиста, вполне устраивало.
Драгуны Академии располагались в обширном подземелье, как и тренировочная площадка для их использования. Здесь строители поработали на славу: масштабы и богатое убранство поражали воображение. Никаких скучных кирпичей. Сплошные мозаики, знамена, шелка и массивные щиты в пять человеческих ростов на идеально ровных стенах.
Все здесь было пропитано духом величия и воинской славы. Мне даже захотелось испытать каждую модель драгуна, но Распутин пока дозволил лишь подойти ближе и рассмотреть их, пока одетые в одинаковую форму порченые проводили все необходимые ежедневные действия с боевыми доспехами.
Случались у нас и совместные занятия с девушками-ворожеями. В частности, нас обучали правилам оказания первой помощи и строению полозов. Вскрытие личинок и извергов не самый приятный досуг, который можно придумать в обществе обворожительных барышень, но все равно выходило занятно.
Правда, не все из курсантов и курсанток могли похвастаться крепким желудком. При первом вскрытии, на котором нам достался старик-изверг. Образец уже начал мутировать, так что лица многих учеников сменили свой здоровый розовый цвет на белый или бледно-желтый. Но все сдержались, чем, кажется, немного расстроили самодовольного Распутина.
Помимо изучения богатого и отвратного внутреннего мира полозов и их производных, нам рассказывали и об их уязвимых местах. Оказывается, колющие раны были менее эффективны, как и неглубокие рубящие удары. Кровь тварей была довольно вязкой, а незначительные повреждения тела быстро затягивались, поэтому бить стоило наверняка. А тут все становилось весьма предсказуемо: сердце и голова.