– Зачем ты взяла с собой этого человека? – спросил Маманти, не сводя глаз с высокого мускулистого незнакомца. – Действительно ли он появлялся в моих видениях?
Шианна почувствовала, как руки Пророка Совы напряглись, намереваясь защитить Шианну. От кого?..
– Это он… – ответила девушка.
Уэйд вначале хотел попросить Шианну представить его индейцу, но не попросил. А теперь Маманти продолжал держать Шианну в объятиях, и Уэйд хотел дать ему понять, что он этого не одобряет.
– Меня зовут Уэйд Бердетт. Я – муж Шианны. – Уэйд смело шел к обнаженному по пояс пророку. В уголке его рта мелькнул слабый намек на улыбку. Не таясь, Бердетт оценивал индейца, отмечая своеобразное дикое благородство в каждой черте его загорелого лица.
Мужчины осматривали друг друга сверху донизу, и Шианна почувствовала, что в воздухе запахло грозой. Они были во многом схожи, оба источали силу, с которой нельзя было не считаться. А что дальше? Как поступить с соперником? После бесконечно долгой паузы Маманти заговорил.
– Шианна вам про меня рассказывала? – спросил Пророк Совы.
– Я знаю о ее связях с вашими людьми и о ее преданности вам, – небрежно сообщил Уэйд. Затем его голос стал твердым и настойчивым. – Я не ссорился с вами и вашими людьми. Во многом я похож на вас. Понимаю ваше негодование, когда белый человек отбирает землю, которая была на протяжении не одного поколения вашим домом. До начала Гражданской войны мой дом был в Луизиане. Поскольку члены моей семьи придерживались твердых взглядов, мой дом был разрушен, а земля поделена и роздана другим.
Помолчав, Уэйд продолжил:
– Я привык принимать то, что не могу изменить, но и за свое постоять могу. – Пристальный взгляд Бердетта скользнул со строгого лица индейца на фигурку Шианны. – Она – моя женщина, Маманти. Она носит мое кольцо как символ клятвы. Я не хочу другой женщины и не позволю ей встречаться ни с одним мужчиной.
Если бы Шианна не знала, что это всего лишь игра, то была бы тронута словами Уэйда, но она знала его. Бердетт играл на ее связях с команчами и кайова, чтобы получить покровительство Маманти. Но это дорого обойдется Уэйду.
На бронзовом лице Маманти появилось подобие улыбки.
– Вы мне угрожаете, Бердетт? Зная, кем я являюсь, вы дерзнули назвать ее своей женщиной? Вы должны знать, что я чувствую к Шианне. Или вы полагаете, что я разлюблю ее, только потому, что вы взяли ее в жены?
Шианна вздрогнула. Маманти никогда не говорил эти слова… по крайней мере так открыто. Он показывал свою привязанность нежностью и заботой. Она настороженно посмотрела на Уэйда, задаваясь вопросом: знает ли он, что делает, бросая вызов такому человеку, как Пророк Совы?
Темная бровь Бердетта насмешливо поднялась.
– А вы ожидаете, что я разлюблю Шианну только потому, что она вырывается из моих объятий, чтобы на крик совы исчезнуть в ночи? – Уэйд смело шагнул вперед. Его рука скрылась в черных завитках волос, ниспадающих на плечи Шианны. – Я знаю, что она восхищается вами, и завидую этому. Мне жаль, что я не обладаю даром волшебства. Я хотел бы вырвать вас из ее мыслей, чтобы она была только моей. – Он смотрел теперь не мигая в лицо Маманти. – Но поскольку не могу этого сделать, предпочел встретиться с мужчиной, который столь же трепетно относится к ней, как и я. Я пришел, чтобы предупредить вас – есть другой мужчина, злой белый человек, который хочет отнять ее у нас обоих и причинить ей зло.
– Как его имя? – резко спросил Маманти.
– Хеден Риме. Когда я женился на Шианне, он поклялся отомстить. Поклялся уничтожить нас обоих, потому что Шианна стала его навязчивой идеей. Я скорее умру, чем отдам Шианну человеку, который наряжает и раскрашивает своих людей под индейцев, чтобы увести мое стадо. Риме кичится тем, что смог переложить вину на команчей и кайова.
Пророк Совы устремил куда-то вдаль потемневший взгляд. Он вдруг понял смысл видения, которое мучило его несколько недель подряд. Оно говорило о неприятностях для Шианны, именно поэтому он часто сворачивал на ее ранчо, чтобы убедиться: она в безопасности. И еще замыслил набег, который бы принес его людям больший достаток.
– Земля этого злого белого человека находится около дома Шианны. Его судьба была предопределена, когда крылатый оракул послал мне видение, – бормотал он как бы в трансе. – Этой ночью мы совершим набег… именно туда.
Уэйд потрясенно смотрел на Пророка Совы. Похоже, что Маманти действительно обладает пророческим даром.
– У Хедена много рогатого скота и лошадей. Но когда солнце взойдет, он станет намного беднее. Мы застанем их врасплох, и они не справятся с нами. Убитых среди нас не будет, с его же стороны двое воинов падут. Среди них есть один смельчак, который будет бороться как лев, но его час умереть еще не пробил. Он еще сыграет свою роль… – Голос Маманти затих. Жуткий крик совы в отдалении разорвал тишину.
Какое-то мгновение Уэйд не мог пошевелиться, глядя на Пророка Совы. Он не раз слышал, как Шианна расхваливала пророческий дар Маманти, но относился к ее рассказам скептически… по крайней мере до сих пор.
Когда дымка в глазах Маманти рассеялась, он с вызовом ухмыльнулся, смело прижал к себе Шианну и, бросив на Уэйда торжествующий взгляд, поцеловал ее. Разжимая объятия, он подтолкнул Шианну к Уэйду, который изо всех сил пытался сохранить самообладание. Бердетт понимал, что индеец подсмеивается над ним, демонстрируя свою власть над Шианной. Но у Уэйда был такой же ершистый характер, если не более задиристый.