А когда солист завёл любимую игру с публикой, мысли в голове свелись к одной: поймать приз — подписанную всей группой бандану. Музыкант носил её на левой руке и в середине каждого выступления бросал фанатам. Лера очень хотела получить расписанную чёрным маркером ткань. Грезила ею, как только увидела афишу, мечтала, когда покупала билеты, и лелеяла надежду, как только переступила порог клуба. Вот только шансы, что метр в кепке её получит, были равны нулю. Да и от сцены Лерка стояла не так близко, как хотелось, но сдаваться без боя она не привыкла. Подняв ладони вверх, фанатка приготовилась подпрыгнуть в случае чего.
Солист объявил, что сейчас бросит бомбу в зал, и сотни рук взмыли к потолку. В таком живом лесу Малышка потерялась.
— Один! — фронтмен снял бандану с запястья. — Два! — скрутил её в клубочек и показательно замахнулся, проверяя готовность публики. — Три! — бросил в толпу, предвкушая счастливый писк поймавшего.
Хлопковая комета пролетела над подпрыгнувшей Малышевой и скрылась в широкой ладони, выставленной над головой девушки. Хвостик банданы игриво вильнул по кожаному браслету и зацепился за пряжку, подтверждая: «Вот он мой хозяин, теперь я тут жить буду». Вспышки фотокамер осветили обиду и печаль, что украсили моську Леры, а случайное столкновение взглядом со стоящим сбоку от сцены Громовым добило её. Его наглая усмешка пулей пронзила сердце. Вот урод же! Денис прекрасно знал, как она желала получить заветный приз. Малышка все уши прожужжала, когда они ещё встречались. Но не судьба. Осталось только обернуться и посмотреть на счастливчика и постараться не выдать зависть в глазах. Но вместо одного из семи смертных грехов в серо-голубом океане царила злость. Как он мог поймать? Нет, допустим, как — она понимала. Но почему он? Почему из всей потно-пьяной толпы расписанную бандану получил именно Даньчик-упрямый баранчик?
— Хочешь? — подразнил историк поднятым кулаком над головой Леры, словно лакомством перед собачкой.
— Угу… — промычала она, окончательно поняв, что фортуна не её подруга сегодня.
— Целуй! — эхом пронеслось по залу, выбив напрочь весь воздух из лёгких девушки.
— Целуй, может, отдаст? — послышалось голосом любимого солиста, что повторил своё предложение полностью.
Испуганные глаза прошлись по зрителям и наткнулись на озадаченный взгляд Дениса. Тот словно прикидывал, что же сделает взбалмошная Лера в эту секунду, и ухмыльнулся, решив, что она ни за что не поцелует мужика. Он сам-то к её губам добрался на третьем свидании и то в конце, и то был лёгкий чмок перед уходом.
— Целуй! — насмехаясь, повторил вслед за толпой Даниил Петрович.
Он был уверен, что язва сморщит носик, посмотрит на него как на таракана, пнёт в живот в конце концов, но Малышка встала на носочки.
Миг!
Лера мёртвой хваткой вцепилась в чёрный воротник футболки, боясь передумать, и потянула учителя на себя. Фиг вам, она сдастся! Ни перед Денисом, злобно ухмылявшемся; ни перед всем залом, скандирующем — «Целуй»; ни перед Баранчиком, что точно заупрямится из принципа и не отдаст ей приз этого вечера; ни перед мечтой, что в данный момент сосредоточилась в куске хлопковой ткани с автографом всех участников группы!
Малышева нацелилась на лёгкое, невинное касание губ, только ради отвлекающего манёвра, чтобы вырвать платочек из лапы чудища. Но стоило только устам девушки дотронуться до хмельного мужчины, как поцелуй из разряда «невинный» перерос в «страстный». Офигевшая Лера не сразу поняла, что делал чужой язык в её рте. Отстраниться не получалось, ибо на затылок нежно давила широкая ладонь, вторая же притягивала за талию. Выталкивание вражеского объекта из своих владений было расценено, как вовлечение и принятие жаркого слияния, свидетели которого улюлюкали и аплодировали паре. Только когда воздух у почти двухметрового монстра закончился, а Малышева перестала сопротивляться, потому что почувствовала лёгкую асфиксию, а не бабочек в животе, издевательство над её губами было закончено. Голова закружилась от происходящего, и Лерка неосознанно сжала плечи учителя, чтобы словить планету и мир перестал вращаться, как сумасшедший. Со сцены послышались возгласы поддержки и восхищения, и следующий лирический трек посвятили им. Ошарашенной девушке понадобилось время, чтобы понять, что происходит, и почему историк, по-хозяйски разместив свои лапища на её талии, ведёт их в танце. Да ещё и колючую бороду на макушку опустил.