— А-а-а? — опешила Лера. Сон как рукой сняло. Такую бодрость она не ощущала, даже когда Морозова вылила на неё кофе в постели. Та ещё романтическая история была… — Даниил Петрович? Вы?
— Как официально, — фыркнул мужчина. — Собирайся!
— Куда?
— Мороженым угощу, при похмелье помогает, — со смешком ответил историк. — Минут через двадцать буду у тебя во дворе, нормально?
— А откуда вы знаете, где я живу? — ошарашенно спросила Малышка, втянув шею и сжавшись. Вот это прикол, конечно…
— Ваня говорил, что ты из соседнего подъезда, — самодовольно хмыкнул Лермонтов. Именно такой реакции девушки он и ожидал. — Так двадцать минут хватит?
Малышева взглядом скользнула по настенным часам, показывающим семь вечера, посмотрела на себя в одной рваной футболке и утвердительно сказала:
— Даже слишком.
Она решила не заморачиваться с причёской и одеждой. Любимые джинсовые шорты, льняная рубашка и топ отлично подойдут, к уже вымытой голове и, ладно, накрашенными ресницам, но не больше.
Спустилась девушка, задержавшись на пять минут, но учителя это не расстроило. Он ждал с довольной улыбкой и не подозревал о решении Валерии: всё отрубить с первых слов общения.
Возможно, она ещё бы вместо «привет» послала бы историка к монголо-татарам и ещё дальше, но судьба в очередной раз показала средний перст. Дениска, мать его Дениска, припёрся со своей чихуахуа. Вот других клумб нет в городе, кроме как во дворе Малышевой. Вот ему позарез надо было притащиться именно сегодня, именно сейчас и ни минутой позже. Хотя позже тоже не вариант. Лучше бы он вообще не приходил, ведь его появление и заинтересованный вид говорили, что намеченным планам девушки нужно менять русло.
Стиснув зубы и нацепив странную улыбку, Лерочка, подобно влюблённым дурочкам, упорхнула в распростёртые объятия Дани. Отказаться от вчерашней роли и подставить саму себя — верх тупости. Тогда Громов бы создал очередной левый аккаунт или подкараулил бы у подъезда, да сделал бы что угодно, лишь бы высмеять бывшую.
— Идём, Малышка, — шепнул на ушко Лермонтов и поцеловал за мочкой.
Электрический разряд прошиб тело. Ноги не чувствовали земли. Длинные пальчики цепко схватили покатые плечи. Подкошенные коленки желали выпрямиться, а сердце снова биться в груди. Нос втянул приятный древесный аромат, нежно мазнув по шее. Лера оцепенела на пару секунд и удивилась сама себе. Возможно, историк владеет специфической магией, иначе как объяснить странную реакцию девушки. Странную и неправильную.
Позабыв о чихуахуа и её владельце, Лера с Даниилом направились в уютный парк недалеко от дома Малышевой. Там она часто зависала с Толиком, Ваней и Женей. Там же она и встретила подругу в полной боевой готовности рядом с Вадимом. Бармен что-то рассказывал, активно жестикулируя, но умолк на полуслове, а Жека прыснула кофе обратно в стакан, давясь от подкатывающего смеха. Благо красавчик этого не заметил — было бы неловко на первом свидании. Он смотрел в сторону вчерашней знакомой и великана, что по-хозяйски закинул руку ей на плечо. А через секунду дикий ржач полудохлой гиены пронёсся по всему парку. Позади новоиспечённой парочки на приличном расстоянии, но так, чтобы из виду их не упустить, шёл Денис со своей крысой на поводке. Морозова так хохотала, что даже расплескавшийся по белой маечке кофе её не успокоил. Выражение лица ворчуньи было бесценным. Удержать смех — нереально. Уже половина парка косилась на весёлую девушку, в том числе и Даня. Решив, что это отличный повод подружиться, он направился к ней.
— Ты всегда так громко смеёшься? — спросил историк после приветствия и знакомства с Вадимом.
— Повод есть, но тебе не понять, — никак не могла убрать улыбку с лица Женя, поглядывая, как ревнивый Дениска покупает себе холодный зелёный чай и пьёт чуть поодаль.
— Мастер слежки, уровень: бог плинтуса, — красноречиво посмотрела ворчунья на хохотушку, что давила желание поорать в голос.
— Ты о… — хитро прищурился бармен и кивнул в сторону собачника.
— Ладно, парень, ставлю плюсик, — закатила глаза Малышка. — Да и да.
— Вы о чём? — решил уточнить выпавший из разговора Даниил. Откуда ему было знать о Громове? Ещё вчера утром историк был уверен, что после выпуска не встретит занозу из одиннадцатого «А» никогда в жизни, а сегодня большим пальцем поглаживал острое плечо через льняную ткань и пытался разобраться в собственных чувствах.