— Старикам не понять, смирись, — съязвила Лера, за что получила по яблочку не звонкий шлепок.
Лермонтов прикрыл глаза от удовольствия. Как же давно ему хотелось это сделать. Порой руки чесались настолько сильно, что он сжимал их в кулаки, лишь бы удержаться и во время урока не заняться воспитанием. А тут так подфартило… Он точно не откажет себе и повторит шлепок снова, как только подвернётся удобный случай или без него.
— А тебе сколько лет? — нахмурила бровки Морозова, вдруг поняв, что точного возраста девчонки не знали: Петрович личной информацией не разбрасывался на страничках в соцсетях.
— Двадцать семь, — спокойно выдохнул мужчина.
— Ты младше Ваньки на два года? — запрокинула голову Малышка, чтобы посмотреть на историка и прикинуть не врёт ли он. — Я подумала, вы одногруппники. Ты ж Лермонтов Д.!
— Но не Давид, — снисходительно пояснил он. — Брат.
— Это логично, — закивала мыслям девушка. — Давидушечка-сладенькая плюшечка нормальный парень. А у вас общие родители?
Историк офигел на месте. Его брови взлетели к небу, а губы немного приоткрылись. Круглые глазки красноречиво смотрели на Малышку, что, пожав плечами, добавила:
— Рот закрой, муху поймаешь.
Звонкий шлепок эхом разнёсся по парку. Лера, потирая ушибленную пятую точку, злобно зыркнула на обиженное лицо учителя, совсем не замечая рвущегося наружу ржача Морозовой. Но, как известно, можно сдержать всё, кроме дикого смеха. Он раздался вслед за лаем собаки. Чихуахуа совсем неожиданно подала голос, по привычке прижимаясь к ногам хозяина. Громов офигел, наблюдая за всей картиной. Он даже забыл, что усердно имитировал телефонный разговор через гарнитуру, а никак не следил за бывшей. Вот только его удивление и сжатый картонный стаканчик из-под чая раскрывали карты — спалился! Осознав, что подружки сейчас смотрят на него, Денис обернулся и потащил Нотку-вреднотку (как называла собачку Лера) подальше от компании, трое из которой прыснули смехом вслед. Всё же есть у Даниила Петровича полезные качества.
— Так откуда ты знаешь моего брата? — склонившись к ушку, поинтересовался Лермонтов, как только Морозова с барменом помахали им ручкой.
Гулять в четвёртом не хотелось. У каждого это было первое свидание, на котором дополнительная компания не к месту. Евгения вообще не любила брать подруг на встречу с парнями. Да и Лерке больше нравилось рассказывать о похождениях опосля, вставляя едкие комментарии, не боясь получить за них. Так они и разошлись как в море корабли.
<«Вот бы еще с Баранчиком попрощаться», — подумала девушка, снимая его руку с плеча и делая маленький шаг в сторону. Зрителей больше не было, финита ля комедия. Сейчас надо было пользоваться случаем и слать Лермонтова куда подальше. А потом самой бежать побыстрее домой, хватать вкусняшку, включать сериальчик с красавчиком-актером и забыть всё как ночной кошмар.
— И? — притянув Малышку назад, надавил историк.
— Где мороженое? — не сдавалась упрямица.
Поджав губы, Лермонтов заказал пломбир и замороженный сок. Пройдя пару метров, он кивнул на лавочку в тени.
— Это длинная история, — усевшись, бросила Валерия. Ей совсем не хотелось делиться воспоминаниями с кавалером, но выжидающий взгляд был слишком красноречив. — Не отстанешь, да?
Кивок послужил ответом. Лизнув фруктовый лед по всей длине, Лера начала рассказ:
— Эх, короче, на дворе ночь была. Темно. Стрёмно, — обняла губами красный ярус десерта и, причмокнув, продолжила рассказ. — Я как раз с Деней поссорилась и возвращалась домой. Пьяный мужик шёл сзади, — вернулась к лакомству Лера, вращая его в плотном кольце уст, пока те не замерзли. Даниил тяжело сглотнул. — Я решила, самым логичным будет позвонить кому-то. Из тех, кто может не спать так поздно, знаю только Орлова, та ещё сова, — хихикнула девушка с каламбура и прошлась языком по всем трём слоям льда. — Набрала. Один раз, второй. На середине третьего звонка трубку сняли. Голос неизвестный, а мне уже так страшно было, что я была готова даже с женой его говорить, лишь бы с кем-то. Но там был мужчина. Приятный такой, кстати, не то что ты, — пропустила недовольное выражение лица учителя, снова обсасывая арбузный сок. — Так вот. Разговаривали мы о плюшках целых полчаса. Я в жизни не думала, что можно сколько о хлебобулочных трындеть, но факт, — улыбнулась она искренне и, откусив остаток красной полоски, принялась за персиковый вкус.
— А Ваня где был? — прикрыл глаза Лермонтов, чтобы сосредоточиться. Он пытался вспомнить, когда это его брат зависал у блондинчика. Пусть они и были одногруппниками, но близко не общались. От восстановления хронологии событий Даню отвлёк ответ.