— В душе был. Вот вроде бы пернатый, а рыба рыбой, — хмыкнула Лера, намекая на дату рождения Орлова. — Пойдем купим салфетки, я вся липкая, — и в доказательство приложила палец к щеке. Он приклеивался к коже, оставляя следы.
Даниил хмыкнул и громко топнул. Он резко вскочил и сделал маленький громкий шаг в сторону.
От комичности ситуации Малышевой хотелось выть побитым волком. Грёбанная мелкая псина лаяла у ног, норовя куснуть за большой палец, а Лермонтов ей не давал, шугая. Если Нотка-вреднотка тут, то и бывший где-то рядом. Чихуахуа далеко от него не убегала, да и он боялся потерять любимую сучку.
— Это и есть бывший? — легонько кивнул историк на парня, которого видел уже раз третий за день.
Малышка не успела ответить словами, только в глазах мелькнуло подтверждение, как Лермонтов притянул её к себе. Липкие ладошки крестиком повисли за его шеей. Одна рука держала тонкую талию, вторая нежно давила на затылок. Язык наконец-то добрался к сладким губам и пустился во все тяжкие. Как же хотелось отомстить за поедание фруктового сока. Продолжительный яркий поцелуй вызвал у девушки двоякие ощущения. С одной стороны, Дениска-мала писка взбешён, с другой — она снова зажималась с историком. Оцепенение длилось ровно пять секунд, пока ноги не перестали быть ватными, а мозг не переварил ситуацию в целом. Нет, этому необходимо положить конец. Больше никаких обнимашек-зажимашек с учителем. Это уже перебор. Выйдя из ступора, Лера твёрдо решила, что пошлёт Даниила Петровича на все четыре стороны. Осталось только от избавиться наблюдателя, и дело в шляпе.
Укромное место подвернулось спустя полпачки салфеток и разговора ни о чём. Заветный тёмный уголочек так и манил обрушить брань на голову Лермонтова. Девичьи лёгкие набрали побольше воздуха для длительной тирады, ибо простым «на три буквы» тут не обойтись, как спину царапнуло. Сильное тело вжало Малышку в дерево. Губы напали алчным поцелуем. Казалось, зверь только и ждал, когда ему удастся вкусить ласки. Широкие ладони без стеснения заскользили по хрупкой фигурке, а пальцы впились в попу. Пользуясь замешательством, язык ловко юркнул в приоткрытые от удивления уста. Голова закружилась от нехватки воздуха, а стройные ножки подкосились от, чего уж там душой кривить, реально крышесносного поцелуя. Умелого, страстного, властного. Он подчинял своей воли и нагло стягивал низ живота в тугой узел. Как тут можно сопротивляться природе, когда у самой-то секс был последний раз с бывшим парнем?
— Даниил Петрович, держите себя в руках, — опомнилась Лера, когда на шее появился первый засос, а шаловливые пальцы поглаживали нижний край левой ягодицы.
— До сих пор на «вы»? И это после всего, что между нами было? — поднял брови мужчина и потянулся за новой порцией ласк.
— Говорите так, будто мы пересыпали, и я вас на утро бросила, — упёрлась тонкими ладошками в широкую грудь учителя Малышка, пытаясь оттолкнуть его от себя хоть на сантиметр.
— Ещё не переспали, но всё можно исправить, — скользнул под кромку шортиков к заветному влажному кружеву трусиков. — Ум-м-м.
Глаза Леры были больше Байкала. Она уже готовилась смачно выругаться, как пальчик зашевелился, заставляя сжаться и закрыть рот.
— Ой, только не говори, что я тебе противен, мерзок и совсем не возбуждаю, — учитель задел горячим дыханием маленькое ушко девушки и очертил круг по нижнему белью. — Там явно не сухо, — хрипнул он и напал жадным поцелуем на Леру, которая в очередной раз почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком.
Издевательства Лермонтова над телом бывшей ученицы увенчались постыдным оргазмом последней в ночном парке. Упрямый историк показательно облизал указательный палец. Его выражение лица было сравнимо с довольным котом, что, наевшись сметаны, растянулся под ласковым солнышком вздремнуть. А Валерия с красными от стыда щеками тупила себе под ноги, пытаясь переварить произошедшие. Поднять глаза на учителя было сродни принять поражение и умереть.
Домой они шли молча, держась за руки. Даниил Петрович издевательски косился на румяную ошарашенную Леру, а та моргала через раз. Её мозг судорожно работал, пытался зачистить свеженькие воспоминания, но тёплая ладонь, сжимавшая её, вызывала сбой системы.
«Ну, подожди упрямый Баранчик, я тебе отомщу самым прекрасным и проверенным женским способом! Пусть сегодня я проиграла битву, война будет за мной», — подумала Валерия и, нацепив наглую улыбку, ракетой убежала в подъезд дома.