— Так, отменяй стриптиз для бедных, — махнула рукой Женя. — У Кира фигурка получше твоей, а Дениска так вообще бог на вашем фоне. Олимпийский резерв по гребле…
— Давай не о нём, — фыркнула Лерка. — Я пиво допила, малину со смородиной замочила, можно мне виски и на лавочку?
Даня осторожно достал не сопротивляющуюся девушку. Он принёс ей воды, смыть сок ягод, и пару бокалов для солодового алкоголя. Под виски дискуссия на тему анатомии и её особенности у каждого индивидуума длилась ровно полбутылки. Потом как-то всё само собой перетекло в воспитание и разговоры о родителях. Затем все ударились в воспоминания. Рассказы о детстве яркими картинками всплывали перед глазами. Женька растеклась в кресле, рассказывая, как они познакомились с Малышевой. Орлов и сам поведал Дане историю позора Толика и зарождения любви к Лерочке-припевочке, а сама девушка слушала друзей с закрытыми глазами и не обращала никакого внимания, что её голые ступни Даня массажировал одной рукой.
— Лерка, я вот чёт твоего отца никак не могу вспомнить… — нахмурился пьяный Ваня.
— Я тоже, — резко открыв глаза, фыркнула Малышка и потухла. Её жутко раздражали разговоры об этой личности.
— Почему? — сдвинул брови к переносице Даня, не уловив перемены в голосе девушки.
— Потому что вообще-то отец хотел сына Валерия, — шумно выдохнула Малышева, — но всё пошло по пизде, причём по моей, — договорив, Лерка опрокинула стакан. — И съеб…
— Лер, заткнись, — кинула Женя, и подруга послушной собачкой закрыла рот.
— Это что за магия? — спросил Ваня, удивлённо уставившись на озадаченную Евгению
— У каждого свои козыри, — озорно подмигнула Морозова, словно секунду назад не хотела обнять подругу и увести подальше от болезненных расспросов.
— Чао-какао, я спать! — кинула Лера. — Мне пора в люлю.
— Давай отнесу, ты же босая.
Даниил бережно опустил ноги на лавочку и встал. Поправил футболку и протянул руки, приглашая Малышку. Та хитро сощурилась и поднялась на носочки. Она смотрела сверху вниз на мужчину и размышляла, какую фишку ей выкинуть. Ну не могла она спокойно забраться на ручки учителю, хоть стреляй.
— Вань, поможешь, — указала на собранную посуду Женя и махнула в сторону летней кухни. — Я сама не справлюсь.
Орлов выдавил «да» и допил остатки виски прямо из бутылки. Бегать за Лерой — глупая затея для него, особенно когда она так смотрит на друга.
Мутные глаза Малышки уставились на губы. Она никого не замечала, а только рассматривала контуры уст, что несколько часов назад её жадно целовали. От воспоминаний во рту пересохло. Ладошки сами потянулись к широким плечам, шее, запутались в волосах.
— Я осторожно, — хрипнул Даня.
Он невесомо опустил руки на талию и медленно подошёл вплотную. Одна его ладонь опустилась под ягодицу. Пальцы, еле касаясь, подняли бедро и закинули на пояс. От его действий кожа покрывалась мурашками, щёки покраснели, а нижняя губа сама собой оказалась зажата зубами.
«Я в говно», — констатировала Лера, облизываясь.
— Только не приставать! — хотела гаркнуть Малышева, но сорвалось хрипло и призывно.
— А так хотелось…— шепнул Даня и потянулся за поцелуем.
Мужчина еле коснулся пухлых губ. Нежно, словно боялся спугнуть. Горячим языком прошёлся по сомкнутым устам и отстранился. Он смотрел на лицо девушки, ожидая её действий, а она не спешила открывать глаз. Секунда, и ночную тишину разрушил тихий стон. Даня, округлив глаза, уставился на Леру, а та хлопала ресницами и замерла.
— Они точно геи, — прошептала она, боясь спугнуть пыхтевшую парочку в бане. — Уноси меня отсюда, мой Буцефал.
Лермонтов подхватил Малышку под попу и заржал как конь. Пусть и не на такое завершение вечера он рассчитывал, но это в любом случае лучше игнора, который устроила Лерка.
С глаз долой, из сердца вон!
Время плавно перевалило за полночь. Настроение было паршивым, сколько веселящей жидкости не вливай в организм. Загруженный Даня сидел за столиком с друзьями и глушил алкоголь. Ему было абсолютно всё равно, чем закидываться, лишь бы хоть немного отпустило. Вот уже две недели он с Лерой и словом не обмолвился.