Не переставая подпевать, Малышева кивнула собутыльнице в знак согласия на второй коктейль и вернулась в сказочный мир детства, где она ела сладкую вату, купленную Толяном, и каталась с Ваней на машинках.
— Хорошо поёт, — поделилась она эмоциями с Женей, что совсем не вслушивалась в текст, продолжая гипнотизировать красавчика.
— А где: «Там не вытянула», «Тут картавила», «Чего в нос»? — решила подколоть ворчунью хохотушка.
— Чё, в нос хочешь? — состроив из себя ванильного гопника, наехала подруга и прыснула со смеха.
Тем временем народа в зале становилось больше: возле бара толпились, а сцену и вовсе заслонили чьи-то спины. Девушек это не расстроило, хоть и Лере пришлось заткнуть рот долькой лайма, щедро отрезанной Вадимом, чтобы не нарывалась на неприятности. Пока Малышева продолжала отдаваться воспоминаниям, Женя время зря не теряла и втиралась в доверие заклинателю градуса в стеклянных бутылках. Именно благодаря стараниям хохотушки-кокетки в бокале подруги виски было больше положенного, но переживать не стоило. Несмотря на сомнительный вес, Валерия могла принять на душу лошадиную дозу и даже похмельем не страдать. Единственное — у неё очень быстро краснели щёки, отчего многие решали, что девочка поплыла, когда на самом деле она лишь становилась острее на язык и начинала материться, как сапожник. Уловить перемены кондиции вечной ворчуньи могли только опытные собутыльники, а поэтому язве ещё пить и пить до стоп-слова «заткнись» из уст Морозовой.
Заводная мелодия ещё одного вечного хита закрыла меломанке глаза. Лерка уже пританцовывала на стуле, боясь, что начнёт пляски ещё до появления главных музыкантов вечера. Девочка на разогреве была действительно хороша. Ей одобрительно подвывала публика, и без устали аплодировали. Даже Морозова, что согласно всем законам жанра должна любить танцевать и кричать в толпе (а это не так), хлопала по бедру и мычала в трубочку лонга в такт известной, но не близкой сердцу музыке.
— А эту песню я хочу посвятить своему любимому, — промурлыкала блондинка со сцены и скосила взгляд в сторону.
— Лера, не смотри туда, не смотри, — закрывала глаза ладошкой озадаченная хохотушка, позабыв о том, что рот забит коктейльными вишнями.
— Твою мать, — растворился шёпот в гуле клуба, но Жене и не надо было слышать. Она прекрасно понимала, что сейчас вся брань мира крутится на языке её малышки, что вот-вот готова сорваться слезами.
— Вадим, код красный! Код красный, Вадим! — забила ладонью по столешнице Морозова. — Текила срочно. Две!
Лицо страдалицы стало весомым аргументом обслужить девчонок вне очереди. Быстро поставив перед ними рюмки, парень плеснул в них алкоголь и отвернулся за лаймом, как содержимое пропало, словно его и не было.
— Бухать не выход, но вариант, — вздохнула Малышева, потерявшая всю надежду на приятный вечер.
— В чём дело? — шепнул на ухо Жене бармен.
— Бывший, — поджав губы, призналась девушка, глазами подсказывая, что пора обновить.
Не зная особенностей физиологии малышки, Вадимка чисто по-дружески предположил:
— Напиваться перед бывшим не лучшее, что ты можешь сделать, а вот игнорить — тема! Скоро выйдут музыканты и настроение взлетит до потолка и выше, а пьяная ты лишь дашь ему повод убедиться, что не зря он тебя бросил.
Красноречивый взгляд убийцы в секунду закрыл рот заклинателю градуса. Тяжело сглотнув вязкую слюну, он быстро ретировался, в голове отмечая, что больше обслуживать их не будет, как бы Женя не строила глазки. Да и номер её он уже записал. Завтра наберёт. Поставив себе восклицательный знак в качестве окончательного решения, Вадим и не заметил, как они ушли, не оплатив счёт.
Все девочки в туалет ходят парами. Так повелось с давних времён и так будет всегда. Освежившись и поправив причёску, Малышева твёрдо заявила, что этот долгожданный вечер ей никто не испортит: ни бывший, ни пьяный солист группы, ни мировой потоп. А если что Вадимка ей друг и «Jack Daniel’s» тоже.
У самого хитрого, «закрытого», как говорится, поворота в зал клуба, словно места на ста квадратах мало, Лера, засмотревшись на идущую позади подругу, врезалась в крепкое тело. Матеря про себя весь мир, закон подлости и прочие приметы, типа чёрного Мурчика, что носился по дому, как в хвост ужаленный, Малышева подняла глаза и постаралась не скривиться по привычке.