— Нет, — Лермонтов помахал головой на сигарету в руках студента, — бросил. И тебе советую.
— Вы с Лерой сговорилось? — после вопросительно поднятой брови собеседника Илья продолжил: — Она тоже сегодня задвигала о вреде курения, типа целоваться приятнее с некурящими, и всё такое. Девочки достали.
— Целуйся с мальчиками, — хмыкнул Даня и сложил руки на груди, подумал: «Что за дела у Орлова тут? Девушку присмотрел себе что ли?».
— Юмора у Леры набрались? — подавился дымом Бондарев.
Тут-то до жирафа внезапно и дошло: если преподаватель начнёт встречаться со своей студенткой, их отношения у всех на виду будут. Вариантов немного: либо скрываться, либо увольняться. Не то чтобы работа учителем была пределом мечтаний Лермонтова, но зарплата в нос не колола. Да и Леру он так нехило подставит перед всем универом. На неё тут же посыплется, что все свои пятёрки она заработала не умом, а языком, причём в очень изворотливом использовании. А ведь именно такой вариант Малышева пресекала в школе. Скверно выходит. Может, и правда лучше не начинать ничего?
— Да, уроков много дала, — отвёл глаза Даня и, поняв двусмысленность фразы, добавил: — Сколько же крови она мне на истории выпила…
— А сколько ещё выпьет, — хихикнул Илья и протянул руку для пожатия. — Сил вам и терпения. До свидания!
Настроение Лермонтова упало ниже плинтуса. Была бы сегодня пятница, янтарная жидкость точно бы появилась в бокале, а так довольствоваться пивом придётся. Внезапный телефонный звонок отвлёк от мысленного выбора, с каким пенным коротать вечер.
— Да, Ник! Что-о?! — потянул Лермонтов. Походу, хмельное уступает солодовому.
Лучший друг
Орлов, как и многие другие водители, любил нарезать круги по городу. Зелёный коридор, низкий трафик машин и отсутствие велосипедистов-хрустиков в дневное время суток приподнимали уголки губ — хоть что-то хорошее с девяти утра до семи вечера. Ведь стоять в пробке, материть лихача двухколесного или проклинать спринтера-пешехода, что на тот свет спешит по диагонали — развлечение сомнительное, нервопожирающее, сигаретозажигающее, к карме плюсов не добавляющее. А вот пустой чистый асфальт, расчерченный белыми полосками, завораживающе притягательный для поездок. Особая романтика — глотать ночной прохладный воздух и пить остывший кофе из «Мака» под любимую музыку. Топить педаль в пол и по объездной проветривать мысли или философствовать со штурманом. У Вани было много таких свиданий с бывшей женой. По ним он иногда даже скучал. А сейчас, глядя на поющую рядом Леру, подумывал: не возобновить ли вылазки, главное, чтобы согласилась.
— А давай на лодочную станцию? — подмигнул Орлов, остановившись на светофоре.
— Только еды возьмём, — загорелись глазки.
«Как в далёком детстве…» — подумал Ванька и тепло улыбнулся лобовому стеклу. Демонстрировать эмоции не хотелось, а воспоминания нагло подбрасывали картинки прошлого.
Калейдоскоп минувших дней завращался вокруг семилетней Малышевой. Ещё с того времени стоило Лерке предложить что-то интересное: сахарную вату там, карусель, игру на гитаре или попеть в три ночи в соседнем дворе с Толиком, как огоньки веселья и азарта освещали серо-голубое небо. На лице расцветала глупая улыбка, так и хотелось дать шутейный щелбан по носу. Что Ваня не удержался и сделал. Только сейчас, пока она в ответ морщила и сводила брови, захотелось не привычно рассмеяться, а поцеловать в гладкий лобик. Как поцеловать? Так коснуться сухими губами, лишь бы смутить — небу всегда подходит розовый оттенок щёчек. Какая она хорошенькая в такие моменты оказывается. Тогда лет десять, семь, пять назад Орлов этого не замечал. Младшая сестра — не больше. Максимум, что можно было ей сказать, чтобы шорты длиннее носила и не портила милоту чёрным карандашом для глаз. Слова о красоте, о желании поцеловать и не мелькали на языке, а вот сейчас перекатывать их и глотать становилось всё труднее. Будто ангина напала, и каждое движение горла отдавало болью. А самое интересное: ты уверен в том, что приступ кашля последствий может достать тебя до рвоты, что точно вывернет наизнанку все светлые воспоминания, так еще и замарает их навсегда.
— А тут классно! — потянулась Валерия, рассматривая ровный ряд лодочек. От вида речной природы даже уведомления из соцсетей не могли оторвать.
— Ага, — выдохнул Иван, все ещё размышляя: болеть ему тонзиллитом или полирнуться антибиотиком; а может, это временная слабость перед бациллкой, и его антитела сейчас сожрут антигены с потрохами, и пусть тело ломит у кого-то другого, кто ещё не владеет иммунитетом против Малышевой-кокка. — Я тут Вере предложение делал.