— Осторожнее, — пропел до боли в печёнках знакомый голос. — Ой, Лера, а это ты… Вот так встреча!
— Какая неожиданность, — тем самым саркастическим тоном ответила язва и уже было открыла рот для продолжения ядовитого банкета, как верный Санчо Панса пришёл на помощь.
— О, Дениска, мала писка, — врезалась в начало додиалога нелюбимая бывшим Жека, — пока!
Вцепившись в Леру, как утопающий в спасательный круг, Морозова потащила её в зал, отмечая, что ворчунья совсем потухла. Любовь всей её жизни действительно бросил девушку чуть меньше полугода назад, если официально, и чуть больше трёх месяцев, если учитывать редкие комменты под фото и сердечки в соцсетях. Леру они бесили, но она не показывала вида, только соглашалась на свидания со всеми подряд. Правда, бедные кавалеры редко назначали второе, а последний, чудом переживший третью встречу, четвёртую — концерт в клубе — продинамил.
— Разойдись! — втискивалась Женя между посетителями, что, как и все у бара, пришли на алкопой-подзаряд перед концертом.
— Какая конфетка, — вынул палочку изо рта и чавкнул оливкой светловолосый высокий парень с рукавом причудливых завитков и букв на левой руке. — Прошу, — уступил он место, не отнимая заинтересованного взгляда от открытого декольте.
Резкого движения за шиворот вниз татуированный мужчинка явно не ожидал. Какая вопиющая наглость: вот так кому-то наклонять его, сминая новенькую белую футболку. Пахнет свежей кровью.
— Вань, отвянь! — понизив голос и вернув нотки гопника, крикнула Лера на ухо разукрашенному пикаперу.
— Ты чё… — завёлся блондинчик, но вместо того чтобы продолжить и вызвать наглеца на дуэль, крепко обнял виновницу мятой одежды. — Малышка!
Они не виделись вот уже три года. Редко списывались в соцсетях и не созванивались. Всё из-за собственнического характера Дениса Громова, который однажды даже умудрился приревновать Леру к своей же фотографии в ванной гостиницы. Дело в том, что там был только его торс, отельное полотенце и плитка противного бежевого цвета на фоне. Он час выносил мозг, пока не открыл следующую, где был уже с лицом. Так и не извинился, кстати.
Вот ради него, Дениски, малой писки, Валерия забила на старых друзей, пусть и с разницей в возрасте одиннадцать лет, но таких близких и необходимых. Ведь это именно тот Иван Орлов, что научил её играть на гитаре три блатных аккорда — больше не знал. Не любил он струнные инструменты. А вот Галина Марковна — его бабушка — долгими вечерами, когда нянчилась с девочкой, брала в руки любимую акустику, усаживала её рядом и талдычила ноты. Пока мама была занята сверхурочной работой, свиданием с приятным мужчиной или девичником, Лерочка отрывалась, как могла. Она пела под струнный аккомпанемент бабы Гали и барабаны Вани так, что соседи стучали по батареям: поздно уже, спать идите! Так и оставалась иногда у них на ночь. Утром Иван, на правах названного старшего брата, провожал школьницу на автобус и целовал в макушку на прощание, а сам на подработку или в универ. Сколько же воды утекло с тех пор. И бабушки уже нет, и Ванька давно без палочек ходит, и ворчунья больше не поет.
— Малышка! — обрадовался Орлов и крепко обнял подругу детства. — Тоже решила послушать хорошую музыку?
— Ты меня на неё подсадил! — улыбнулась она, позабыв, что пара зелёных глаз Громова пристально наблюдают за ней, а не за блондой на сцене.
— Так это ты мальчик-барабанчик Ваня? — щёлкнула пальцами Женя, поняв, кто перед ней. Лично они знакомы не были, но Лерка раньше часто о нём рассказывала и показывала фото.
— Женька-грудь не в жменьку? — выудив откуда-то из недр памяти тупой эпитет, которым когда-то давно охарактеризовала Морозову Валерия, улыбнулся он.
— Ты офигела такое ему говорить? — шлёпнула по попе яблочком и отвернулась от них, демонстративно надувая щёки, русоволосая кокетка.
Помимо активной жестикуляции и мимики у Малышевой была ещё одна тупая привычка — придумывать прозвища. Да не просто что-то обидное и легко запоминающееся, а нечто такое, что давало определённую характеристику человеку. Все её друзья страдали от рифмованных словосочетаний. Парней и учителей их участь не обошла. Одного педагога до сих пор в школе так называют за глаза. Кличка не обидная, но смельчаков сказать её в лицо не было, точнее выпустилась та храбрая ученица с длинным языком и серо-голубыми глазами.