Юный стриптизёр, поржав над нелепостью отмазки и оценив способности Бондарева к развешиванию лапши на уши преподам, вызвался провести барышню. Руку с плеча он не снял. Всю короткую дорогу Олег шутил и всячески пытался отговорить студентку идти на пару, но упрямости ей не занимать. Не подставлять же школьного друга, он так старался.
— Малыш, встретимся после пар? Кофе выпьем? — нацепив обаятельную улыбку, Будко заглянул в серо-голубые глаза. Осторожно, боясь спугнуть или обидеть, он заправил прядь волос за ухо, нежно погладил мочку, вызвав характерный румянец. «Дело в шляпе», — читалось в лёгкой ухмылке, украшавшей молодое лицо.
— Кофе не люблю, но на мороженко согласна, — мило растянула губки Лера, игнорируя вибрацию в заднем кармане.
Ей хотелось в голос закричать, что она под кабинетом и нефиг чего ей писать каждые пять секунд, но лишь вежливо улыбнулась и, быстро сменив маску радости на «Я безбожно виновата перед вами, о, Полина Михайловна», скользнула в аудиторию.
Занятие прошло на удивление легко и весело. Минут пятнадцать преподаватель рассказывала о своих трёх котиках и о котёнке, что появится у неё через пару недель. Всё было бы идеально, если бы не настойчивые уведомления, закрывающие заставку телефона. Илюха сочувствующе смотрел на потухшую подругу, что засветила имя отправителя, а одногруппницы подкалывающе хихикали на тему: «Бывшие не такие уже и бывшие».
— С Дениской, малой пиской, да ни в жизни, да никогда! — взревела ворчунья, когда подколы-намёки перевалили за норму адекватного восприятия. — Пошёл он нахер! У меня новая любовь!
На этих словах, словно знак свыше посланный по разрешению дьявола не иначе, на глаза попался Лермонтов. Даниил Петрович обворожительно улыбался молоденькой лаборантке Аллочке и внимательно следил за ярко красными губами. Кивал в такт и сдержанно посмеивался с шуточек девицы.
— Красавчик, — томно вздохнула Юляшка-глазами стреляшка.
— Урод! — фыркнула Лерка, чувствуя, что злость закипает в ней с новой силой, открыв второе дыхание. Мало того, что Громов никак не уймётся, так и этот… этот…
А собственно почему этот не может позволить себе флиртовать с Аллочкой?
«Что у тебя с Даном?» — прокуренным голосом Орлова послышалась где-то там на последних рядах совести. Эхо, вопреки законам, вторило «не знаю». Ответ обидно уколол сердечко, что пропустило удар, дабы оправиться. Губа задёргалась по привычке. Лерка отвернулась от тошнотворной картины, решив, что Олежка, если не выход, то вариант. Надо ему написать.
Открыв список чатов, брови взлетели, потом свелись в одну линию и разошлись: одна вверх, вторая вниз. Щедрое презрение смешалось со щепоткой ярости, парочкой капель гнева, залилось ревностью, являя миру хитрую смесь эмоций на миленьком личике.
«Хорошего времяпровождения».
Неотвеченное письмо, как кстати.
«И вам, Даниил Петрович, не скучать!» — Лера со всей силы ткнула пальцем в экран.
«Как же заскучать с такой девушкой», — ответ появился спустя жалких секунд тридцать.
Малышева ничего сообразить толком не успела. Вот Баранчик всё так же непринуждённо стоит возле лаборантки в метрах пяти от ворчуньи и её компании, что бурно обсуждает поход куда-то (неважно — Илья потом всё расскажет). Вот Аллочка всё так же крутится перед ним, громко смеётся, поправляет волосы, облизывает губы, чуть ли взглядом не насилует. А вот и гаджет с включённой подсветкой в медвежьей лапке.
«Потрахаться не забудь!» — написала, вспылив, Лера. — «На столе, как в дешёвой порнухе».
«Спасибо, обязательно так сделаю».
«Там, где закрываются одни двери, открываются вторые», — мигнуло дополнительное уведомление, выбив громкий вздох возмущения из девичьей груди. Задыхаясь от собственных необъяснимых эмоций, Лера поджала губы и уткнулась в экран.
«Смотри, чтобы в проходной двор не попал!».
«Беспокоишься обо мне?».