— Малышева?! — прилетело прямо в неприкрытую поясницу девушки (если говорить прилично, а по-честному — в выставленную пятую точку и голые ноги в сандалиях).
Предвкушение от «Добрый день, Елена Павловна» в свойственной манере язвы сладким мёдом разлилось по венам. Лера хитро сощурилась, вдохнула на всю мощь лёгких. Обернувшись, чтобы было видно пакостную улыбку, она сделала маленький шажок назад. Неожиданно тело начало заваливаться. Эмоции на лице сменились на страх вперемешку с удивлением. В борьбу с гравитацией были отправлены руки, что безрезультатно хватались за воздух. Предательский подоконник оказался недостаточно широким для подобных неосторожных маневров — пятка соскочила, не встретив опоры. С характерными неприличными буквами на губах школьница отправилась в полёт, смешно размахивая «крылышками».
Только чудо, а точнее почти двухметровое чудо, спасло девушку от поцелуя с полом. Молодой человек крепкого телосложения вовремя подставил руку, рефлекторно хватая летящую. Как в романтическом фильме не получилось, но и не опозорилась, что почти радовало перекошенную Леру. Одна нога так и осталась на подоконнике, а вторая нашла опору в потёртом временем паркете. Спиной девушка была прижата к спасателю, который бабочек в животе не то, что не вызывал, а безжалостно уничтожал в зародыше. И чем? Запахом! Аромат нагло выбивал воздух из лёгких и завтрак из желудка.
— Малышева, что… Что за внешний вид? А выражение? Лера, ты же девочка, будущая мама… — возмутилась Елена Павловна, вставшая рядом с незнакомцем, что продолжал придерживать старшеклассницу за локоть. Завуча совсем не волновало, что школьница чуть было не упала; главное, чтобы была одета прилично и говорила также. Учительница математики по совместительству уже открыла рот для нового замечания, как её перебили.
— Лето на дворе, — ткнув пальцев в окно, напомнила Валерия о последней недели августа. — В чём хочу, в том и хожу, — Малышева прикрыла глаза, сдерживая позывы желудка, и, фыркнув, выбежала во двор, мысленно прикидывая: стошнит или пройдёт.
Жаркий воздух, пропитанный запахом палёного асфальта, был куда лучше дурмана, который кто-то по ошибке назвал парфюмом. Стоя в тени пышной ивы, ученица пыталась привести себя в норму, но выходило скверно. Настойчивый аромат нагло врезался в память и никак не покидал центр обоняния, выкручивая мозг наизнанку и обратно. Казалось, что вся одежда, кожа и волосы пропитались им, как в наказание за грехи прошлого и будущего. Желудок крутило. Хотелось чихать и ополоснуть рот. А ещё было бы замечательно, если планета соизволит остановиться.
Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, Лерка присела под деревом, держа виски руками. Всё же мир сжалился над ней и выключил адову карусель. В голове спасательными кадрами всплыло, как консультанты дают понюхать зёрна кофе, чтобы вернуть рецепторам восприятие и убрать навязчивый запах. Какая удача, что недалеко от школы, располагалась маленькая кофейня, но там своя история, за спасибо только фак покажут.
Хлопки по карманам увенчались кукишем. Жалостно посмотрев на школу, ученица обернулась. Туда она идти ещё не готова. Стопроцентно душераздирающий запашок витает в коридоре соколом-убийцей и поджидает её, голубушку.
— Могла бы и поблагодарить, — низковатый голосом послышалось позади страдалицы, спустя минут семь.
Малышева как никогда была уверена в его владельце. Ветер дул в спину, принося те самые сладкие, бесящие нотки духов, не дававшие дышать нормально.
— Да, перевелись рыцари на Руси, — пыталась съязвить Лера, но голова закружилась, отказываясь выдавать филигранно отточенный временем сарказм.
— На Руси рыцарей не было, — отрезал мужчина лет до тридцати на вид и уставился на девушку, скрестив руки на груди.
— Оно и видно, — буркнула она и добавила чуть тише: — никто из них не травил своим запахом.
Нацепив гримасу недовольства и скопировав позу собеседника, Малышева исподлобья глянула прямо в злые глаза и спросила, прибавив быковатого градуса в интонацию: