А вот это ему и хотелось узнать. Этот ответ на «зачем?». Что вызвало в нем достаточный интерес, чтобы Райт посчитал нужным спуститься настолько низко.
И тут его озарило.
Чертов Эйдон проболтался. Этот мужик вообще не имел привычки держать свой язык за зубами. Ему бы талант Райта, сдержанность и молчаливость их повелителя. Эйдон же славился своей любовью почесать языком. Придурок не удержался и на этот раз.
Аарон мучительно перевел взгляд на лестницу, что вела на второй этаж.
Нет… нет… что же он наделал?! Что же он… наделал…
И как ему теперь объяснить, что это именно его женщина? Что он оставит ее себе. Что она останется с ним. Что он не отдаст ее. Он не сможет. Сегодня он понял это окончательно и бесповоротно.
Но лгать в данной ситуации…
Если бы Райт захотел, он бы одним движением переломил его слабую человеческую шею и забрал его Шерри себе. Но нет… не так просто. Его повелитель слишком умен, расчетлив и жесток, чтобы оканчивать эту игру так просто. Это ведь не интересно. Райт хотел, чтобы Аарон сам отдал эту женщину ему.
«Она хороша, Аарон. Мне нравиться. Я не удержался» — Перед ним опять стоял маленький мальчик, который мог отзываться так о понравившейся игрушке. Восторг в его глазах был неподдельным. — «Тоска, что она делает с нами. Смерть может и не достанет нас, но вот скука… Я ждал ее так долго, раб. Ты отдашь ее мне. Сам. Совсем скоро. И тогда я верну тебе тебя. Твою суть. Но лишь когда она окажется у меня, когда я назову ее своей». — Его детские ладони невероятно бережно обхватили его лицо — «Что за драгоценность, Аарон. Найти ее здесь было твоим спасением». — Его маленькие пальчики подобрались к его глазам, поглаживая веки. И это было откровенной угрозой. — «А тут ты со своей ложью. Больше не подводи меня так. Женщина, выбранная тобой для меня, не может быть твоей по определению, не так ли?» — Его пальцы уже причиняли боль, сжимаясь на его лице.
— Конечно, мой повелитель. — Долбаный. Слабак.
Хотя чего он ожидал? Он не мог сопротивляться его силе и раньше, будучи самим собой. А теперь? Умирающий человек… он не был тем, кто способен что-то изменить в данной ситуации.
«Я понимаю, Аарон. Одного взгляда хватило, чтобы понять тебя…. Уникальность ее сути так очевидна. Мой интерес удовлетворен. Эйдон был прав… у тебя отменный вкус».
Боги, он хотел сдохнуть в этот момент, слушая все это. Но он ничего не мог изменить. Ничего, потому что сам выкопал эту яму. Могилу. Для себя.
«Она напоминает тебе котенка, Аарон?»
— Да, Владыка. Такая же дикая и неугомонная.
«А еще такая же нежная, не так ли? А хотя… ты ведь не знаешь. Ты не пробовал ее. Она не тронута тобой».
Он мог лишь покачать головой, даже если это и не было вопросом.
«Твоя преданность поражает. Даже убийство моих врагов не было достойным доказательством. Все же ты прежний, мой верный слуга» — Мальчик оставил поцелуй на его нахмуренном горячем лбе. — «Я жду твоего возвращения. Я жду… ее».
Он ждет ее.
Аарон сжал челюсти, не пуская наружу рычание. Наверняка его гнев и явное сопротивление смыслу этих слов были очевидны. Возможно, он даже добивался этой реакции. Потому последнее что Аарон видел в этих глазах цвета боли и слабости — удовлетворение.
Тут были часы. Помню, еще более чем неделю назад я потребовала у Блэквуда поставить сюда часы. Электронные, чтобы я видела, просыпаясь среди ночи, сколько часов и минут я урвала на этот раз у Морфея.
Теперь я смотрела на них, наверное, каждую секунду, ненавидя все эти красные палочки, которые отказывались трансформироваться в иные цифры, чем есть сейчас. Мой взгляд был полным ненависти и страха, я была напугана настолько, что готова была подбежать к этому бесполезному механизму и начать его трясти с криками: «давай же!».
Но нет, все законы физики изменили сами себе, когда в доме появился этот странный молодой посетитель.
Мне нужны были ответы. Куча ответов, которые мне мог дать лишь Блэквуд.
Блэквуд…
Я вновь совершила круг по спальне, делая шаги неслышными. Тут вообще царила тишина. Я не слышала ничего из того, что сейчас происходило внизу, и это молчание убивало меня.
Я слушала лишь громкие отрывки мыслей в своей голове, изучая пол под ногами: «А что же… как… кто… теперь… зачем… он…». Значительно позже я пойму причину, по которой нарезала эти круги, расширенными глазами рассматривая убранство знакомой комнаты и попросту не узнавая его.
Я боялась. Причем не за себя. Что-то подсказывало мне (пусть я и не полагалась на свою интуицию), что этот малыш не тронет меня. В нем не было лжи… я была ему крайне симпатична, как и он мне. А вот Блэквуд… этот его взгляд сказал все без слов. И я боялась за него! И я ненавидела себя за это!